ВАДИМ ИВАНОВИЧ РУДЕНКО ХРОНИКА ОДНОГО ПРОИСШЕСТВИЯ фантастический боевик 1 Среда, вечер, наше время. Четыре человека усталым нешироким шагом брели по проходам между деревьями и зарослями, сгибаясь под тяжестью рюкзаков. Над распаренными спинами и потными лицами вились полчища комаров, несмолкаемым звоном своим вызывая раздражение и чувство досады от неустроенности бытия. То тут, то там выбивали гулкие, короткие барабанные дроби дятлы. Рифленые подошвы безжалостно вминали в мох мелкие таежные цветочки и часто попадающиеся на пути грибы, никому не нужные в этой глуши. – А что, мужики, ничего мы в этот раз сходили, а? – нарушил молчание шедший последним Серега Цуканов. – Образцы-то неплохие. Старый будет доволен. Тяжеловато малость, но зато может быть премию дадут. – Жди, дадут, – саркастически отозвался Мулькин. – Начальство вечно недовольное ходит. У них только одно на уме: как бы урвать побольше. А нам говорят, мол, малорентабельные мы, прибыли никакой... – Хватит базарить! – устало цыкнул Михалев, старший группы. – Образцов набрали много, образцы хорошие, не зря две недели по камням ползали. Он смачно шлепнул ладонью какую-то мошку и добавил, уже веселее: – Мы свое отпахали, теперь будем отдыхать в полный рост! – Ты сперва дойди до базы, а потом отдыхать будешь, – Мулькин сердито сплюнул. – Во-во, – заметил до сих пор молчавший Витька Цыган, – жратвы осталось на день, а топать еще полных два. И если завтра к вечеру ничего не подстрелим, не топать будем, а переползать от сопки к сопке. Витька поправил указательным пальцем очки на переносице, взглянул на часы и добавил: – Слышь, Михалев, давай становиться. Темнеет уже вроде... Все остановились и вопросительно посмотрели на высокого рыжеватого мужчину. Тот что-то прикинул в уме и махнул рукой: – Ладно, приехали... Дважды повторять не пришлось, и через полчаса уставшие люди сидели у костра, ожидая, когда закипит вода в котелке. Рядом лежала нехитрая походная снедь, которой, похоже, действительно было недостаточно, и все четверо, сами того не желая, то и дело плотоядно поглядывали на эти остатки провианта. В конце концов Михалев не выдержал: – И даже не думайте! Половину – сейчас, половину – завтра. И к обеду надо будет кровь из носу чего-нибудь подстрелить, это... Недоговорив, он привстал и, задрав голову, прислушался. – Ты чего? – спросил Витька. – Поросеночка услышал? Все рассмеялись. – А ну-ка, заткнитесь! – Михалев продолжал напряженно вслушиваться в сумеречную тишину леса. Теперь уже все явственно услышали какой-то странный и ни на что не похожий звук, который нарастал откуда-то сверху. – Самолет или вертолет? – спросил Мулькин, ни к кому не обращаясь. Если кто-то и хотел что-то сказать по этому поводу, то не успел: звук, возникший в северо-западной части неба, очень быстро заполнил собой все пространство, поглотив шумы вечерней природы. Это было что-то среднее между свистом падающей авиабомбы и шумом воздуха, проходящего через трубки и шланги пылесоса. Самолет это был, или вертолет – разобрать было невозможно, равно как и разглядеть что-либо сквозь сплошную стену высоких сосен. Очень быстро звук сместился куда-то по направлению к югу и постепенно затих, а через несколько мгновений все отчетливо услышали приглушенное расстоянием и деревьями тяжелое уханье взрыва. – Скорее всего – самолет, – разорвал тягостную тишину, навалившуюся вдруг со всех сторон, Мулькин. – Что-то очень быстро для самолета... Может, ракета какая-нибудь у военных залетела? – высказал свое мнение Цуканов. – Наверное, не очень далеко упала. А вдруг она с ядерной боеголовкой? – Витька Цыган испуганно заморгал в темноту леса. Михалев полез в рюкзак и достал из бокового кармана карту местности. Разложенную на песке, ее обступили встревоженные геологи. – Так. Вот это – мы, – сказал он, ткнув пальцем в зелень бумаги. – К юго-востоку от нас река... – Михалев поскреб подбородок и добавил: – Километров восемь до реки будет... Упало, скорее всего, за рекой... В общем, без еды и с такими рюкзаками мы туда не доберемся. Да и военные, конечно, должны быть в курсе всех событий. Если это самолет был, то его наверняка засекли и спасатели уже в пути, а если ракета – хрен с ней. А послезавтра будем на базе и по рации сообщим куда следует, конечно. – Так что отбой воздушной тревоги, – заключил Мулькин. Весь следующий день прошел под впечатлением от случившегося. Обсуждались малейшие детали, что не помешало, впрочем, заняться охотой, в результате которой голодные и уставшие мужики имели на обед и на ужин жареных глухарей. И, наконец, в пятницу около полудня они увидели поднимавшийся к небу дым от горевшего в базовом лагере костра. Через пару часов, когда были сданы образцы и наступил долгожданный отдых, Михалев явился с отчетом к начальнику геологоразведки Тарановичу. Старый, как его за глаза называли геологи, сидел за походным столиком и пил чай из большой алюминиевой кружки, внимательно рассматривая в лучах солнца какую-то каменюку из сотен образцов, доставленных несколькими партиями из различных мест обследуемого района. – А-а, заходи, заходи, – приветливо заулыбался Старый. – Как отходили? Давай, рассказывай! Налив чаю, он снова сел за столик, указав Михалеву на табурет: – Садись, бери сахар. Через несколько минут геологи уже оживленно обсуждали результаты проделанной работы и новые планы. Таранович посетовал на скромные запасы продовольствия, а Михалев намекнул, что пора бы сворачиваться, так как, в принципе, с геологической обстановкой в зоне предполагаемого месторождения и так все ясно и нового что-нибудь добавить трудно. Ответить начальник не успел: полог откинулся и в проеме возник Павлик Климов, исполняющий обязанности повара и радиста. – Переговорил с военными, – с порога начал он, – благодарят за бдительность, но тут что-то непонятное получается. Павлик почесал в затылке и, отвечая на вопросительные взгляды, пояснил: – Говорят, не падало у них ничего. Так-то вот... 2 Среда, вечер. Клонящееся к закату солнце лениво освещало красноватым светом воды небольшой реки. Волны нехотя лизали прибрежные валуны, изредка доставая до самых подошв массивных ботинок Колюни Ямщикова. Колюня ковырял в зубах спичкой и с интересом осматривал живописные окрестности. Чуть поодаль, где за камнями начиналась растительность, возились еще двое, устраивая лагерь. Это были Ванька Фонарь и Витек Голумбевский. Все трое промышляли тем, что потихоньку мыли золото и потом продавали его заезжим перекупщикам. Нельзя сказать, что денег было в избытке, но на жизнь хватало. – Эй, Колюня, ты дрова думаешь нести? – подал голос Фонарь. – Да, сейчас несу, – отозвался Ямщиков. Подобрав еще пару больших сухих веток, он приволок к разгоравшемуся костру охапку сушняка и устало присел на похожий на огромное яйцо камень. Достав из внутреннего кармана тощую пачку “Примы”, закурил, поелозил грязным ногтем такие же грязные затертые джинсы и, пустив струю дыма в облачко комаров, танцевавшее над головой, мечтательно протянул: – А хорошо бы сейчас кролика тушеного, да с картошечкой, да с солеными огурчиками... – Колюня мощно сглотнул слюну. – Да водочки бутылочку, да чтоб запотевшая была... А пото-о-ом... – Он мечтательно закрыл глаза. – А потом по роже можно получить, – зло закончил Фонарь. – Но-но! – улыбка сразу слетела с небритого лица Ямщикова. – Что “но-но”? Второй день чай да рыба, сухари подмокли... Жалобное причитание Фонаря внезапно перекрыл непонятный шум, вдруг возникший где-то в небе. Все трое, не сговариваясь, вскочили на ноги и стали обшаривать глазами небосклон. Какой-то свистящий звук быстро приближался со стороны почти скрывшегося за сопками солнца. Старатели вглядывались вдаль, пытаясь разглядеть самолет, но безуспешно: толком было неясно даже, где именно тот летит. Неожиданно Ванька истошно заорал, размахивая руками: – Вон он! Вон! Вижу! Там! Но уже и Колюня с Витьком увидели низко летящий над сумрачным лесом на большой скорости то ли самолет, то ли что-то еще, смахивающее формой на серебристый огурец. – Ребята, а он падает! – крикнул Голумбевский испуганно. – Точно! Больше никто ничего не успел сказать, так как самолет – или что там было – скрылся за верхушками сосен. Через секунду смолк и свистящий звук падения, сразу после чего гулко гухнул взрыв, поднявший встревоженный птичий гомон. – Так, сматываемся! – Фонарь лихорадочно стал хватать руками кружки, ложки, вещи, путаясь в одежде и ругаясь. Ямщиков вопросительно глянул на Голумбевского, потом перевел взгляд на Фонаря: – А что такое? Зачем сматываться-то? Фонарь замер и недоуменно посмотрел на стоящих в нерешительности приятелей. – Да вы что?! Сюда же сейчас понаедут-поналетят и менты, и спасатели. И нас заметут, как пить дать, и золотишко наше тю-тю сразу. Давайте, чего стоите! – Ванька снова схватился за рюкзак. Ямщиков цыкнул зубом, сплюнул и задумчиво произнес: – Не суетись... Упало-то километрах в двух отсюда, стало быть когда вертолеты прилетят, то спасатели не тут будут крутиться, а там, а мы-то в стороне ведь. Нас и не заметят вообще. – Понял, Ваня? – Голумбевский тоже явно не собирался никуда бежать. – А костер? – не сдавался Фонарь. – Костер мы сейчас потушим, – решительно сказал Ямщиков. – А потом пойдем туда. – Точно! – поддержал Колюню Голумбевский. – Надо поскорее идти, вдруг кому-то помощь нужна. – Идиот! Кому твоя помощь нужна? – махнул рукой Ямщиков. – Слыхал, как бабахнуло? В таких случаях не выживают. – Тю, а зачем тогда идти? – посмотрел на Колюню Голумбевский, удивленно хлопая ресницами. Тот нервно поддел носком ботинка камешек и, помявшись, сказал: – Там сейчас никого нет, когда появятся спасатели – неизвестно. – Он взял палку покрепче и принялся раскидывать костер. – Как только мы услышим шум моторов, так сразу рванем оттуда. Теперь уже и Фонарь не выдержал: – А на фига нам там лазить и рисковать задницей? – А вот на месте и посмотрим, что там везли, чем можно поживиться. Может, там полный самолет золота с обогатительной фабрики завалился, а мы в двух шагах от него за свои жалкие полкило трусимся. Дураки будем, если не пойдем. Давайте, шевелите поршнями... Затушив костер и наскоро перекусив, старатели поспешно собрались и, поминутно прислушиваясь, не появятся ли вертолеты спасателей, углубились в лес, направляясь к месту катастрофы. Даже днем идти напрямик по тайге – занятие не из легких, в темноте же продираться было несравненно тяжелее. Шли гуськом друг за другом, примерно ориентируясь на место падения и рассчитывая выйти к цели часа через полтора. Уже где-то через час сначала почти неощутимо, а потом все явственнее стало попахивать озоном вперемешку с дымом, но огня видно не было. – Хоть бы пожар не начался, – забеспокоился Фонарь. – Не похоже на пожар, в темноте зарево далеко видать, – Ямщиков пошмыгал носом, – но подгорает там что-то, это точно. – Запах какой-то странный, – заметил Голумбевский. – Неважно какой запах, главное что спасателей до сих пор не слыхать. Может их до рассвета и не будет, а? – в голосе Ямщикова улавливались нотки нетерпения. – Давайте, ребята, уже почти пришли. И действительно, взобравшись на очередную каменистую горку, порядком уставшие мужики неожиданно увидели метрах в ста ниже по склону огонь, пожирающий внутренности каких-то больших обломков. Блестящие серебристые куски того, что пару часов назад пролетело над ними у реки, покоились теперь во вздыбленной земле. Именно свежая земля и почти полное отсутствие деревьев на месте катастрофы не дали разгореться лесному пожару. Пахло озоном. – Ну что, пошли потихоньку? – Ямщиков решительно стал спускаться по пологому склону. Остальные, то и дело озираясь по сторонам, последовали за ним. В ночном воздухе ощущалось странное напряжение. Видно ничего не было, только маленький пятачок земли, который освещался затухающим пламенем, мог позволить провести сколько-нибудь результативные поиски на месте трагедии. Не встретив по пути ничего примечательного, старатели подошли к насыпи вокруг воронки. Вблизи все это выглядело гораздо более впечатляюще. Как оказалось, выброшенная при столкновении земля образовала что-то вроде вала выше человеческого роста, поэтому в темноте разглядеть уже ничего было нельзя. Угадывались вывороченные с корнем редкие деревья и скатившиеся к подножью валуны. Для того, чтобы что-то увидеть, надо было взобраться наверх, что невольные исследователи и сделали. В отблесках огня, который судя по всему уже заканчивал свою разрушительную работу, виднелись крупные обломки, частично зарывшиеся в грунт. Воздух здесь сильно наэлектризовался, как после грозы, отчего волосы незамедлительно стали шевелиться, словно живые. Усилился запах озона. На одном из кусков красиво плясали огни святого Эльма. Надо ли говорить, что соваться в воронку никому не хотелось, да и надобности в этом явно не было. На фоне слабого потрескивания, доносившегося из ямы, голос Фонаря в ночной тиши прозвучал неожиданно: – Даже и не похоже на самолет. Я по телевизору видел, как самолеты разбиваются. Там везде всякие кусочки валяются, тряпочки какие-то, да и притом видно, что это самолет был. Нет, это не похоже, – Ваня испуганно замолк. – А что, ракета? – почему-то шепотом спросил Ямщиков. – Вообще-то я в армии служил в ракетных войсках, ракеты видел, – тоже шепотом заявил Витек. – Не сказал бы, что это ракета упала. – А ты что, видел как они падают? – съязвил Фонарь. – Ну, не видел, но куски какие-то не ракетные, да и размеры очень уж... Скорее все-таки самолет какой-нибудь военный, – не сдавался Витек. – Я бы сказал, что над нами вечером пролетела ракета, самолетов таких я не припоминаю, – Ямщиков уже справился с волнением и говорил более-менее спокойно. – Да и вообще, по-моему, зря мы перлись сюда. – Во-во, я же говорил! – вскинулся было Фонарь. – Что ты говорил? Я тебя что, заставлял идти? – как-то недобро спросил Колюня. – Да ладно, мужики, – засуетился Голумбевский. – Давайте-ка валить отсюда, раз такое дело. Может ракета какая-нибудь ядерная или еще что, а мы тут рассусоливаем сидим... Он скользнул обратно с насыпи, чуть помешкав за ним отправились остальные. 3 Четверг, утро. Солнечные лучи и утренняя прохлада разбудили Ямщикова и он, потягиваясь, стал поднимать приятелей: – А ну вставайте, сони! Зарывшиеся в еловых ветках, наскоро нарубленных ночью, чтобы не спать на голой земле, Фонарь и Голумбевский нехотя зашевелились. – Колюня, дай поспать! – Дома спать будем, а сейчас надо идти. Во-первых, спасатели могут нагрянуть, а, во-вторых, нас в субботу катер у Солдатской скалы должен ждать. Давайте опять выходить к речке и потихоньку топать дальше. Голумбевский недовольно поморщился в предвкушении рыбы на обед, Фонарь же, две недели страдавший головной болью и насморком, с воодушевлением воспринял известие о том, что наконец-то закончилась эта дурацкая по его мнению затея с авиакатастрофой и теперь уже ничто не помешает возвращению домой. Шли молча, раздосадованные неудачным ночным марш-броском. В тишине раздавались лишь свирепые шлепки по комарам, да отнюдь не ласковые выражения в их же адрес. Днем идти по лесу было значительно легче и путники решили срезать угол, рассчитывая выйти к реке часа через два. И, в общем-то, вышли бы, если бы Голумбевский случайно не обратил внимание на какое-то светлое пятно метрах в двадцати от них. Конечно же, в такой девственной глуши все мало-мальски необычное вызывает любопытство, а Витек отсутствием оного не страдал. – Эй, мужики, стойте! Ваня с Колюней нехотя остановились и, обернувшись, вопросительно посмотрели на Голумбевского. – Что, приспичило? – недовольно буркнул Ямщиков. – Да нет! – Витек махнул в сторону пятна. – Гляньте-ка, что это там может быть? Те проследили взглядом за его рукой и, развернувшись, принялись всматриваться в просветы между деревьев. – Витек, ты гонишь! Я ничего не вижу! – Фонарь подошел к Голумбевскому поближе. Ямщиков, судя по его заинтересованному виду, все-таки разглядел что-то. Он призывно свистнул, махнув рукой, и все трое принялись продираться сквозь заросли. Густой кустарник скрывал отнюдь не парашют, как было подумал Колюня. От неожиданности он даже вздрогнул, замерев в неудобной позе. Рядом застыли подоспевшие Витек и Ваня. У основания ствола здоровенной сосны лежал серебристый диск диаметром около полутора метров. Края его слегка заворачивались кверху, придавая диску некоторое сходство с полиэтиленовой крышкой для банок. В одном месте виднелось какое-то утолщение, на котором можно было различить мелкие надписи, огоньки и что-то еще. До ушей доносилось еле слышимое жужжание, как от работающего трансформатора. Изредка что-то потрескивало и массивный с виду диск как-то конвульсивно дергался, словно его била изнутри неведомая сила. Опять-таки попахивало озоном. Поломанные ветки и поврежденная кора недвусмысленно указывали на то, что таинственный предмет упал откуда-то сверху по наклонной траектории, здорово ударившись об ствол. – Не трогайте ничего, – тихо сказал Колюня, сглотнув слюну. Осторожно подойдя поближе они увидели незамеченную издали деталь: надписи были письменами, похожими на иероглифы, что напрочь исключало мелькнувшую было мысль об отвалившейся от российского военного самолета или ракеты части. За деревом в лужице лежало что-то вроде небольшого прозрачного мяча, из которого выпустили воздух. Из “мяча” сочилась густая бесцветная жидкость, стекавшая узким языком на мох, устилающий землю, и, далее, к помятым кустам. В кустах кто-то лежал. Ботинок с рифленой дивным узором подошвой торчал наружу, остальное скрывали листья. Приблизившись и раздвинув ветки, они увидели лежащего на спине незнакомца в серебристом комбинезоне. Под тонкой тканью угадывалось тщедушное тельце, лишенное каких-либо половых признаков. Роста в нем было что-то около полутора метров и только несколько странная голова явно взрослого человека пресекала все догадки о невесть откуда тут взявшемся мальчике. Округлый череп, обтянутый светлой кожей землистого оттенка, был совершенно лишен растительности. Отсутствовали даже брови и ресницы. Уши и нос были какие-то не такие, но в чем это выражалось – сразу понять было трудно. Губ не было вообще, только узкая щель на месте рта довершала необычный портрет. И вот как-то само собой, буквально за считанные секунды, у всех троих в головах сложилась абсолютно ясная картина понимания происходящего, в которой на свои места стали и вчерашняя авиакатастрофа, и странные обломки, и дергающийся диск с непонятными письменами, и лежащее перед ними тело, но ясность эта сразу же испугала своей неожиданностью и абсурдностью. – Боже мой, неужели пришелец? – выдохнул Голумбевский. – Я, кажется, догадывался, пото... – Ямщиков не договорил, замолкнув на полуслове, так как чужак дрогнул и медленно открыл глаза. Глаза оказались по земным меркам огромные, почти круглые. Ваня испуганно ойкнул и присел. На его грязных штанах расплылось мокрое пятно. Запахло мочой. Старатели затаив дыхание разглядывали чужого, тот, в свою очередь, не мигая смотрел на них. Прошло около минуты. Чужой медленно закрыл свои необычные глазищи и, чуть шевельнув рукой с шестью – о, ужас! – пальцами, замер. Не шевелились и старатели. В конце концов Фонарь не выдержал паузы и завозился, засопев, где-то за спинами приятелей, разбираясь со своими штанами. Ямщиков оглянулся на него и, хмыкнув, осторожно подошел вплотную к чужому. Тот не подавал признаков жизни, однако было видно, что пришелец дышит. – Наверное, разбился, – полувопросительно проговорил Витек, не сводя глаз с лежащего тела. При звуке голоса чужой вздрогнул и снова медленно открыл глаза. Тут же в голове Голумбевского – не перед глазами, а именно где-то в голове – сначала неясно, а потом совершенно отчетливо появилось изображение Земли, как если бы на нее смотрели с орбиты. Затем, колыхнувшись, панорама словно расширилась и весь передний план занял серебристый космический корабль, похожий на две сложенные вместе тарелки. С одной стороны просматривалась некая выпуклость, но больше ничего разглядеть не удалось, поскольку корабль изменил положение и стал стремительно приближаться к планете. Буквально через пару секунд “под крылом” замелькали какие-то горы, затем леса, реки. Внезапно картинка резко дернулась, и тарелка стала быстро терять высоту. Над самыми верхушками деревьев от НЛО отделился уже знакомый диск, на котором сидел чужой, энергично манипулируя руками в районе пульта управления. Тарелка под углом вонзилась в землю и взорвалась, а диск снизился и, пару раз вильнув, хорошенько треснулся об сосну. Изображение исчезло. Люди ошарашенно глядели друг на друга и на лежащего пришельца. – Вы видели, да? Видели? – хрипло спросил Фонарь. – Да, ничего себе кино, – отозвался Колюня. Голумбевский присел на корточки возле чужого, внимательно его рассматривая. – Жуть какая, – проговорил он, не в силах оторваться от этого занятия. Тут же в головах у землян снова возникла картинка. Они без труда узнали инопланетянина, но изображение задергалось и пропало. Зато появилась фраза: “Добрый друг ранен”. Через пару секунд слова померкли и исчезли. Чужой все это время лежал, не подавая признаков жизни. – Ух ты! – выдохнул Фонарь. – Ранен... – А ты что думал? Так шваркнуться и чтоб ничего не повредить? Хорошо, что он еще вообще уцелел. – Витек усмехнулся, кивнув в сторону чужого. – Ишь, блин, добрый друг нашелся! Все рассмеялись. – Ну что, надо выручать друга, – предложил Фонарь. – Хорош у тебя друг, ты аж обоссался! Старателей потряс гомерический хохот. Люди наконец-то по-настоящему расслабились после таких нервных напряжений, дав волю чувствам. Когда все угомонились, постанывая и утирая слезы, Колюня достал топорик и срубил две жерди. – Значит так, – объяснил он. – Сейчас делаем носилки, грузим этого деятеля и идем с ним к реке. Тут уже недалеко осталось. Там передохнем и двинемся к Солдатской скале. Лады? – Ты что, думаешь, мы такую тяжесть дотащим? – Витек недовольно поморщился. Колюня искоса глянул на чужого, отложил в сторону лозу, из которой начал было плести носилки, и подошел к телу. Он присел и осторожно дотронулся до ноги. Все напряженно замерли, затаив дыхание, но ничего не произошло. Тогда Ямщиков медленно просунул руки под туловище инопланетянина и попробовал его приподнять. – Да он легкий, килограммов тридцать будет, – сказал Колюня, осторожно опуская на землю пришельца, по-прежнему не подающего признаков жизни. – Мы его дотащим до людей, а там сдадим куда следует. Он вновь принялся за носилки. – Вот шуму-то будет! – вздохнул Фонарь. 4 Пятница, утро. Старатели поднялись рано, наскоро позавтракали остатками ужина и, собравшись, продолжили путь вдоль берега речки. Ямщиков навьючил на себя львиную долю поклажи, а Фонарь с Голумбевским несли носилки с пришельцем, который все это время так и лежал трупом. Лишь пару раз, очевидно ненадолго придя в себя, он открывал глаза и телепатировал в головы землян изображение двух рук, пожимающих друг друга. Непонятно было, просит ли он помочь или же благодарит за помощь, но мужики окончательно уверились в том, что все идет как надо. Да и весил чужой, слава Богу, всего ничего. Ближе к полудню решили сделать привал. Сидя вокруг костра и раскуривая последнюю пачку “Примы”, старатели обсуждали только одну тему: инопланетянин. – Это мы на катере куда его свезем? В Белянку? – Нет, наверное, в райцентр надо бы... – Да он не доживет же, еле дышит! – Он уже со среды еле дышит, и ничего. Куда он денется, сдадим голубчика в лучшем виде! – А куда сдадим-то? – Ясное дело, куда. В милицию, конечно. – Это что же, Шапошникову? – Ну. – Да ты что?! Он же баран, он его... в вытрезвитель отправит! – А шесть пальцев? – Да ему с бодуна все равно, шесть там или десять... – Может, лучше в больницу? – Ну да! Ха-ха! Мол, у нас тут пришелец раненый, ему цитрамончика не дадите ли? Идиот! Он же не человек, понял? Не че-ло-век! Поэтому и лекарства человеческие ему не подойдут. – Ну и что же, так и смотреть на него? – Наше дело телячье – сдал, принял. А там пусть хоть в вытрезвитель, хоть в аптеку, хоть в планетарий. – Как это, телячье? А что же мы, зря его тащим? – А кто его тащить будет? Дядя? Хочешь, поймай такси... – Пошел ты... – Слышь... – А ну заткнитесь, вы, спасатели! – Колюня сообразил, что сейчас начнется мордобой и, возможно, возникнут проблемы со здоровьем носильщиков. – Прямо Чип и Дейл, бляха-муха! – А чего он... – заканючил было Ванька. – Оба хороши. Ладно, хватит. Отнесем в милицию, а там сами разберутся, что к чему. – А мы? – А что вы? – А как же? Мы ведь спасли, перли его сколько, все дела побросали, можно сказать... Что же? – недоуменно спросил Витек. – А что тебе, премию должны дать? – съязвил Колюня. – А что? Пусть дают! Шутка ли, пришельца доставили. Пришельцы, знаешь ли, на дороге не валяются. – Ну да, они в лесу валяются, – не удержался Фонарь. – Слышь, Фонарь, я щас тебе пиндюлей навешаю... Голумбевский угрожающе дернулся, но Колюня пихнул его в плечо и тот снова плюхнулся на бревно, на котором сидел. Однако Витек уже завелся и принялся наезжать и на Ямщикова. – Чего толкаешься? Что я, не прав, в натуре?! Пусть бабки дают! Вот давай не будем сдавать этого, пока не заплатят! У них денег – куры не клюют, обожрались, блин, так пусть отстегивают! Не хрен тут... Витек осекся было, спохватившись, что прет на Ямщикова, вообще-то здорового и сильного мужика, но тот, не обращая на него внимания, встал и поднял кверху заскорузлый палец: – О! Точно! – Глаза его загорелись. – Точно! – Что точно-то? – обеспокоенно поинтересовался Фонарь, нутром своим чуя, что опять назревает какая-то авантюра. – Бабки надо срубить с этих лохов, вот что! – Ямщиков с удовлетворением посмотрел на лежащего в тени инопланетянина. – Да, как же, жди. Уже срубил. Хорошо, если спасибо скажут, а то и фамилии не спросят, козлы, – разочарованно протянул Витек. – А мы им не отдадим ничего! – решительно заявил Ямщиков. – Они у тебя и спрашивать не станут, – резонно заметил Фонарь. – А мы этого космонавта спрячем, а деньги потребуем вперед. Миллион долларов. Нет, три миллиона! – Колюня мечтательно прикрыл глаза. – Заживем как! Притихшие Ванька с Витьком изумленно взирали снизу вверх на Колюню. – А как ты себе это все представляешь? – Как? А вот как. – Колюня снова присел. – Тут недалеко есть старая штольня, еще с революции брошенная стоит. Никто и не помнит, где она. Вот там вы с этим спрячетесь, а я один слетаю в район и поставлю условия, мол, деньги на бочку. Да, захвачу консервы, хлеба, заварки возьму – и обратно. Вот. – Ну да, пока ты будешь бегать туда-сюда, мы тут с голоду сдохнем, и пришелец, между прочим, тоже, – возразил Витек. – Во-во, кто же тебе за труп деньги даст, – поддакнул Ванька. – Еще и посадят. – По-моему, ученым нашим по большому счету один хрен, в каком виде получить такую находку, так что не боись. – Колюня понизил голос. – За труп те же бабки дадут... Утром следующего дня Колюня налегке отправился к Солдатской скале, где было заранее условлено место встречи со своим человеком, а Ванька и Витек остались в небольшой пещере у старой штольни, которую они едва отыскали в зарослях среди нагромождений камней. Инопланетянин в сознание так и не приходил. 5 Пятница, два часа пополудни. Н-ская воинская часть. Щурясь от яркого летнего солнца, резанувшего по глазам, рядовой Кириленко поправил обмундирование и подошел к курилке, где вокруг маленького фонтанчика в форме шара сидели офицеры-связисты. – Товарищ капитан, разрешите обратиться? – Кириленко отдал честь и замер. Дородный капитан, которому был задан вопрос, сбил пепел с сигареты и кивнул. – Тут на связь вышли геологи. Передают, что в среду вечером в тайге что-то упало. Предполагают, что ракета. Взорвалась. – Какая еще ракета? – капитан озадаченно переглянулся с офицерами. – Координаты передали? – Так точно, товарищ капитан. Это в квадрате 12-28. – Да нет, какая там может быть ракета? – Наверное, спьяну сову за “Союз-Аполлон” приняли, – пошутил кто-то. Все рассмеялись. – Товарищ капитан, просили отметить, что слышали падение и взрыв четыре человека, причем абсолютно трезвые. Капитан поднялся и затушил окурок. – Так. Пойду докладывать дежурному по части, – нехотя сказал он и зашагал к штабу. Майор с повязкой “дежурный” на рукаве также отнесся к принятому сообщению скептически. – Да нет, не может быть никакой ракеты, – пробурчал он. – Если бы даже какая-нибудь ракета или, скажем, самолет упали, то тут бы уже такой тарарам стоял... Нет, ерунда. Сейчас я свяжусь со службой слежения... Майор энергично стал набирать телефонный номер, радуясь неожиданной возможности чем-то занять время. Сделав запрос и получив ответ минут через пять, он озадаченно пожевал губами и, подумав, соединился с командиром полка. – Майор Лемец. Товарищ полковник, разрешите прибыть для доклада? Выслушав ответ, он положил телефонную трубку и, отдав распоряжения помощнику, отправился в кабинет комполка. В коридоре Лемец столкнулся с начальником лаборатории измерительной техники, утиравшим пот с багрового одутловатого лица. – Что, Константиныч, досталось? – Да, блин, командир наехал по полной программе... Уф! – Чего так? – Да говорит, мол, метрологов готовь, а как же я буду их готовить, если с этого призыва некого выбрать! Почти всех надо куда-нибудь в стройбат, а не в ракетчики. А я, выходит, виноват. – Он в сердцах сплюнул в сторону. – И чем только правительство думает?! Лет через десять в армию вообще призывать некого будет: родители – алкоголики, а призывники... Он ругнулся и, покачивая головой и бормоча что-то нелестное в адрес “этих правителей”, отправился куда-то по своим делам, а дежурный вошел в кабинет. – Тут, товарищ полковник, ерунда какая-то получается, – начал он, когда командир приготовился его выслушать. – Да-да, я слушаю... – полковник Гришин спокойно смотрел в глаза дежурного и никто бы сейчас не сказал, что он только что учинил разнос. – Что там у вас? – Так вот. Связисты доложили, что на связь вышли геологи. Передают, что в среду вечером зафиксировали падение ракеты или самолета. С их слов мы определили предполагаемое место падения – это квадрат 12-28. – Действительно, ерунда, – согласился Гришин. – А что служба слежения? – Наблюдатели сообщают, что в указанном квадрате, да и вообще в регионе, кстати, в это время ни один борт полеты не совершал. Что касается ракеты, то сами ведь сказали, что это ерунда. Какая еще ракета? – Дежурный пожал плечами. – Все учебные пуски наши и соседей отслеживаются, накладок не бывает. Так что... – Так что? – Есть одно “но”. На радарах появилась отметка и сразу пропала. Вроде бы помеха какая или еще что, но по времени и по месту подходит под сообщение геологов. У меня все, – закончил майор. – Гм, выходит, что-то было? Но быть ничего не могло? Так-так... – Гришин встал из-за стола и задумчиво заходил по кабинету, поглядывая на часы. – Значит так сделаем. Поднимай пару вертолетов, пусть выделят людей... Надо прочесать квадрат и, если они там вдруг что-то обнаружат, пусть высаживаются и действуют по обстоятельствам. – Гришин довольно улыбнулся. – И сообщение проверится, и небольшое учение проведется! – Разрешите выполнять? – Да. И держите меня в курсе, – закончил комполка уже серьезно. Через полчаса в небо поднялись два вертолета и взяли курс на запад... – Седьмой, седьмой! Я – пятый. Как слышно? – Пятый, я – седьмой. Слышимость хорошая. – Седьмой! Вижу цель, захожу на посадку. Я в пяти километрах к югу от Сухих камней. Похоже, что-то действительно упало. – Пятый! Вас понял. Двигаюсь к вам. Мощный гул моторов взорвал таежную тишину, распугав всю живность и подняв в воздух птиц. В небольшой лощине опустилась сначала одна винтокрылая машина, а через несколько минут и вторая. Пригибаясь к земле под вращающимися лопастями и придерживая руками камуфляжные кепки, солдаты трусцой побежали вслед за лейтенантом, на ходу поправляя обмундирование и обмениваясь репликами по поводу возможных причин неожиданного десанта. – Разговорчики в строю! – прикрикнул лейтенант, пропуская цепочку солдат перед собой. – Направление, – он окинул взглядом лежащую впереди сопку, – вон на ту двойную сосну. – Товарищ лейтенант, а что мы там наверху делать-то будем? – спросил кто-то. – Пописаем и обратно побежим, – ответил ему другой голос. Все весело рассмеялись. Лейтенант тоже было улыбнулся, но тут же снова напустил на себя важный вид. – Р-р-разговорчики! Шагом! Минут через двадцать группа была уже наверху, тяжело отдуваясь и вытирая рукавами потные лица. Отсюда можно было разглядеть, что на склоне соседней сопки явно что-то произошло. Лес там почему-то практически не рос, поэтому отлично просматривалась воронка на месте падения и разбросанные вокруг серебристые обломки, отражающие лучи заходящего солнца. – Во, блин, разнесло как! – Интересно, что за самолет был? – Куски какие-то не самолетные вроде... С минуту все стояли и рассматривали открывшееся зрелище. – Так. – Лейтенант занервничал. – Слушай мою команду. – Он еще раз прикинул расстояние до места аварии и скомандовал: – Приходько, стой тут. Остальные – растянулись цепью влево. Дистанция двадцать метров. Прочесываем местность на предмет обнаружения посторонних предметов и обломков. Все понятно? Лейтенант окинул взглядом солдат. – Так точно! – нестройным хором ответили те. – Выполняйте! Встречаемся у воронки. Через несколько секунд только раздавленный чьим-то ботинком гриб, да брошенная обертка от жевательной резинки “Дирол” указывали на то, что здесь кто-то был. А еще через полчаса солдаты во главе с лейтенантом стояли на насыпи у края воронки и с интересом рассматривали обломки. – Мужики, а ведь это, того... – прозвучал в тишине голос рядового Сологуба. – Чего того? – переспросил кто-то. – Похоже на летающую тарелку вроде бы... – закончил, смущаясь, Сологуб. Все настороженно притихли и вопросительно посмотрели на лейтенанта, у которого от волнения даже выступила испарина на лице. – Вообще-то похоже, – неуверенно согласился тот. – Не самолет, и не ракета... – Ух ты, здорово! – Вот это да-а-а... Солдаты возбужденно загалдели, наперебой обсуждая событие и возможные последствия. Когда обсуждение непосредственно НЛО закончилось и все принялись гадать, дадут ли им внеочередные отпуска или нет, в спор решительно вмешался лейтенант, который, судя по всему, пришел-таки к какому-то мнению. – Кончай базар! Делать нам тут нечего, свою задачу по разведке мы выполнили. – Он с шумом выдохнул воздух и добавил: – Колонной по одному к вертолетам – бегом марш! 6 Суббота, утро. Глеб Александрович Жилин, сотрудник спецотдела “Омега” федеральной службы безопасности, осторожно снял с крючка пойманного окуня и, не удержавшись от желания похвастать, окликнул стоящего в нескольких метрах от него Сергея Домбаяна, старинного друга, с которым он водил дружбу еще со школьной скамьи: – Эгей, Серега! Глянь-ка, что я поймал! Ничего, а? – Ничего, – флегматично ответил Домбаян, с невозмутимым видом отхлебнув пива из двухлитровой пластиковой бутылки. – На рекорд явно не тянет. Он вытащил свою снасть из воды и, глянув на червяка, забросил подальше от берега. – Да ладно, на рекорд я и не претендую, но все же хорош, а? – не унимался Глеб. – Ну хорош, хорош, – нехотя признал Сергей. – То-то же, – удовлетворенно заулыбался Глеб, опуская окуня в садок. Жилин дружил с Домбаяном уже лет эдак двадцать и всегда с удовольствием принимал его предложения, скажем, порыбачить или даже просто посидеть за банкой пива под любимый обоими “Битлз” или, там, “Аквариум”. Оба родились в Советском Союзе, пережили нескольких правителей и целую кучу экономических катаклизмов. Обоим крепко доставалось от Родины, но, по большому счету, жизнью они были где-то даже и довольны. Жилин с детства любил фантастику, глотая без разбора все, что удавалось достать почитать. Купить в те годы, скажем, томик Стругацких или Саймака было безнадежным делом, поэтому приходилось правдами и неправдами урывать у приятелей и знакомых зачитанные книги и книжечки, причем именно урывать, так как давали буквально на день–два, а задержек не прощали. Постепенно пришел интерес к уфологии, о чем знали все коллеги по службе, и, когда начальство подбирало сотрудников в создаваемый в недрах ФСБ глубоко засекреченный отдел по обработке и изучению так называемых аномальных явлений, Жилина, естественно, отобрали для собеседования. Само собой разумеется, что когда предоставляется возможность соединить воедино хобби и работу, то мало кто отказывается. Так Глеб попал в “Омегу”. Сначала было скучновато и не очень интересно. В самом деле, сидеть на анализе статей в периодике о всякого рода НЛО, полтергейстах и пришельцах – занятие не из самых привлекательных. Но со временем его способности позволили подняться на несколько ступенек вверх по служебной лестнице и сейчас Жилин по сути являлся вторым человеком в отделе, занимаясь непосредственно проверкой и отработкой наиболее впечатляющих сообщений с мест. Несколько омрачало жизнь обилие командировок в самые неожиданные места, что создавало серьезные проблемы в отношениях с женой Катей, но со временем частые отлучки Глеба стали неотъемлемой частью их семейного бытия, с чем Кате – между прочим, умнице и замечательной женщине – пришлось-таки свыкнуться. Зато Глеб, приезжая в очередной раз из Калужской области или, например, какой-нибудь Утиной бухты, небритый и голодный, с неизменно горящими глазами, взахлеб рассказывал о всяческих диковинках и прямо-таки чудесах, происходящих в разных краях России-матушки. Катя, прижавшись ночью к спящему мертвецким сном мужу, счастливая и удовлетворенная, обычно долго лежала, разглядывая едва различимые в темноте дорогие черты и размышляя о своей трудной доле. Несколько положенных выходных дней Глеб проводил в кругу семьи, валяясь на диване перед телевизором, слушая любимую музыку, поедая Катины кулинарные изыски, или же, как вот сегодня, выбирался с Домбаяном на рыбалку. Сергей довольно скептически относился к работе друга и даже, будучи художником-оформителем, изобразил как-то на стене своей мастерской дружеский шарж на Глеба: на рисунке тот с глупым видом ловил сачком маленькую летающую тарелку, откровенно смахивающую на женский половой орган. Но разве можно обижаться на друзей? Конечно, нет! – А ты, кстати, сходил на концерт “Роллинг стоунз”? – Глеб лежал на спине в густой траве, сыто щурясь на облака. – Я-то в отъезде был, а то бы точно сходил. – Да уж, конечно. Что же я по твоему, совсем идиот? У нас дома, в Москве, такие люди, а я бы не пошел? – Ну и как они? – Нормально. Хорошее такое шоу: свет, звук, подборка песен... Дали дедуганы просраться! А Джеггер в одной песне вокалистке палец на ноге облизал. Круто! – Да ты что?! – Да-да! Друзья весело рассмеялись. Неожиданно запиликал сотовый телефон Глеба. – Слушаю, – отозвался он. – Говорит Язев. Олег Семенович Язев являлся руководителем “Омеги”, поэтому его звонок в выходной день мог означать только одно: случилось что-то серьезное, не терпящее отлагательства. – Слушаю, Олег Семенович. – Глеб, тут такое дело... Ты чем сейчас занят? – спохватился он. – Да я, в общем-то, в данный момент перевариваю уху на берегу Яузы. Отдыхаю. – М-да... Видимо, придется тебе прервать столь полезное занятие и подъехать в контору. Сейчас. Ты уж извиняй. Подробности потом. Жду в 18–00. Язов отключился. Жилин задумчиво похлопал трубкой по ладони и ответил на вопросительный взгляд Домбаяна: – Однако, кончен бал, погасли свечи... – Ну вот... – Извини, брат – служба. – На хрен бы такую службу... – пробурчал Сергей, начиная собираться... ...Подъехав к зданию в Валуевском переулке, где располагалась штаб-квартира “Омеги”, Жилин увидел выходившего из “БМВ” Володю Мальцева, коллегу по отделу. “Странно, – подумал Глеб, – видимо что-то крупное затевается, раз шеф в выходной аврал объявил”. В кабинете уже сидело человек восемь, причем двое были Жилину незнакомы. Он вошел, поздоровался и занял свободный стул. – Ну что, все в сборе? – начал Язев. – Я хочу для начала представить вам нашего военного гостя, с которым мы будем некоторое время сотрудничать. Полковник Розов – прошу любить и жаловать. Один из незнакомцев привстал и кивнул головой. – А это, – Язев указал на щуплого мужичка в штатском, – товарищ Круглов. Он представляет федеральную службу безопасности и будет курировать дело, по которому мы здесь, собственно, и собрались. Думаю, Иван Дмитриевич, вы сами сделаете необходимый доклад, а мы внимательно вас выслушаем. Круглов кивнул и встал. – Дело для вашего отдела предстоит не то чтобы совсем необычное, скорее – неожиданное. То, чем вы все время занимались – это послужит своего рода буфером... – Круглов оглядел всех присутствующих. – Короче, на территории нашей страны – пока это еще неподтвержденное официально предположение – упал и разбился неопознанный летающий объект предположительно внеземного происхождения. – Он сделал паузу, пережидая, пока уляжется волнение за столом. – Я полагаю, что все здесь присутствующие понимают важность предстоящей операции. Степень секретности – ноль-ноль. В случае, если выводы военных верны, то событие это уникально для истории Земли вообще, и для нас с вами в частности. Но, подчеркиваю, решение о том, предавать огласке что-либо или нет – это прерогатива не “Омеги” и не моя. Утечка информации должна быть полностью исключена. У меня пока все, – закончил Круглов и сел. – Теперь, полагаю, надо послушать товарища Розова, – предложил Язев. Полковник согласно встал. – Собственно, вам уже и так все ясно. Хочу только уточнить детали. Во-первых, место катастрофы, слава Богу, расположено в глухой тайге. – Он подошел к большой карте России, висящей на стене, и, присмотревшись, ткнул указкой куда-то в Восточную Сибирь. – Это примерно в этом районе. Здесь же невдалеке расположена Н-ская воинская часть, служащие которой и обнаружили обломки. Кстати, – полковник досадливо поморщился, – вся часть знает об НЛО. Кроме того, в этом же районе расположилась геологоразведочная база, одна из партий которой засекла падение объекта. Но геологи не видели ничего, а только слышали звук падения, поэтому через них утечки информации не будет. Вроде все, – Розов оглядел сидящих и сел. – Так, – вновь взял слово Язев, – в общих чертах всем все ясно? – Он выдержал небольшую паузу и продолжил: – Полковник Розов сегодня предоставляет борт для исследовательской группы. На место отправляются Жилин, Мальцев и Кушилидзе. Собирайтесь и действуйте... 7 Суббота, вечер. Лейтенант милиции Шапошников сидел во дворе своего дома и смотрел по переносному телевизору футбол. Играли “Спартак” и “Ростсельмаш”. Счет не был открыт, да и сама игра не производила особого впечатления. Шапошников уже начал жалеть, что отказался от приглашения соседа пропустить по стаканчику на сон грядущий. Диктор заметил, что ростсельмашевцы явно устали, а Шапошников почему-то подумал: “Ага, ну вот сейчас вам и вкатают”. Через несколько минут “Спартак” действительно открыл счет и игра несколько оживилась. – Во! Есть один! – обрадовался Шапошников. Вытащив из пачки беломорину он с удовольствием закурил, затянулся, устраиваясь поудобнее в старом плетеном кресле, которое начало скрипеть и разваливаться еще, наверное, лет десять назад, но все еще каким–то чудом держалось, и выпустил вверх струю терпкого дыма. Из-за угла дома донесся стук. – Нина! Открой, кто-то пришел! – зычно крикнул лейтенант, не отрываясь от игры. В дверях показалась дородная, под стать супругу женщина. Она неприязненно взглянула на приклеенного к экрану мужа и молча пошла к воротам. Там опять громко застучали. – Иду, иду! – отозвалась женщина, поправляя на ходу халат. – Василь Николаич дома? – донеслось с той стороны забора. – Дома, где ж ему еще быть? – ответила Нина Семеновна, открывая калитку. Перед ней стоял грязный и небритый Колюня Ямщиков, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. – По делу, что ли? – недовольно спросила она, презрительно оглядев старателя. – Да вроде того, – ответил тот, проходя во двор. – Здрасьте! – Здрасьте... – Нина Семеновна тут же утратила интерес к гостю и вернулась на кухню лепить пельмени. Ямщиков раскрыл было рот чтобы поинтересоваться насчет местонахождения хозяина, но тут услышал его возглас: – Во, бля! Смотри-ка, сравняли! Колюня пошел на голос. – Здравия желаю, гражданин начальник! Шапошников обернулся и, узнав его, ткнул в сторону телеэкрана дымящейся папиросой: – Глянь-ка, ростовчане счет сравняли! Здравствуй. Присаживайся, коль пришел. – Некогда мне тут с тобой рассиживать, – нервно заявил Колюня. – Ого! – удивленно воскликнул участковый, глядя на него. – Дело такое спешное, что ли? – Дело, начальник, дело. И серьезное. – Ну, валяй, выкладывай. Бери папиросу. Колюня присел на скамейку, вытащил из пачки беломорину и со вкусом закурил. Однако весь его вид выдавал крайнее нервное напряжение и Шапошников, заподозрив неладное, насторожился. – Ты что, Ямщиков, натворил что? Колюня замялся, не зная с чего начать. “В самом деле, – думал он, – не скажешь же, что вот, мол, тарелка упала, а мы подобрали инопланетянина и хотим за это вознаграждение три миллиона долларов. Нет, три – это много. Надо просить один...” – Чего мнешься? – милиционеру тоже передалось волнение старателя. – Ты вот что... Ты сейчас не пил? – Да ты что, охренел?! – опешил Шапошников. – Тихо ты, это для дела надо, – успокаивающе махнул рукой Ямщиков. – Ну, в обед принял немного... А что? – В общем, должен сообразить, короче... – Ты, Ямщиков, начинаешь меня злить. А я этого ой как не люблю. – Ладно, все равно деваться некуда... Ты же знаешь, что я в тайге промышляю иногда? – Ну? – Ну и наткнулся на упавшую летающую тарелку! Шапошников изумленно посмотрел на него, а потом, облегченно вздохнув, рассмеялся: – Ты, блин, точно стукнулся где-то головой! Или обкурился, что ли? Колюня зло сверкнул глазами и упрямо повторил: – Я нашел летающую тарелку и пришельца. Раненого... – Иди на...! – Я... – Не понял?! – разозлившийся не на шутку участковый встал, выключил телевизор и подошел вплотную к Ямщикову, нависнув над ним всей своей внушительной фигурой. – Иди поспи, или я тебя, на хер, в КПЗ закрою на ночь! Ямщиков побагровел и тоже встал со скамьи. Ростом и телосложением матушка природа его не обидела, да и был он лет на пятнадцать моложе милиционера, так что за себя особенно не переживал. Но ему необходимо было убедить рассвирепевшего деревенского служаку в правдивости своих слов, и сделать это надо было прямо сейчас. Колюня понял, что настало время выложить свой единственный козырь. – У меня есть доказательство, – заявил он, пресекая все дальнейшие агрессивные действия Шапошникова. – Какое еще доказательство? – опешил тот. – Какое, какое... – Колюня полез в карман своей видавшей виды куртки – участковый непроизвольно отпрянул – и что-то оттуда вытащил. – Вот, смотри. Он осторожно положил предмет на стол. Шапошников недоверчиво взял и повертел в руках нечто, внешне похожее на кусок мыла, но только явно мылом не являющееся. На матовой поверхности четко выделялись какие-то значки. – Что это еще за фигня? – Это единственное, что я нашел в карманах инопланетянина. Ты же видишь, что это не наше, не земное. – Наверно, какая-нибудь китайская цацка, – высказал предположение Шапошников, несколько успокоившись. – Я не знаю, что это такое и для чего оно предназначено, но я вытащил это из кармана настоящего пришельца. Я специально прихватил это с собой, чтобы убедить тебя и всех остальных, кто еще будет... Они же, эти наши ученые специалисты, сделают какой-нибудь анализ и сразу станет ясно, брешу я или нет. – Колюня почувствовал, что милиционер вроде бы начал ему верить, и немного осмелел. – Так что заводи свой драндулет и дуй прямо сейчас в район. Доложишь, что я нашел НЛО, покажешь доказательство, скажешь, что есть раненый инопланетянин и что нужно миллион долларов вознаграждения. И быстрее, а то больно уж плох космонавт этот. Все запомнил? – Постой, какой такой миллион долларов? – не понял Шапошников. – Ну, какой... Наличными. – У тебя что, пуля в голове? – изумился милиционер. – Да нет, в голове у меня как раз полный порядок, – ухмыльнулся Ямщиков. – Разве можно так вот... Это же событие какое для Родины... – Срать я хотел на Родину! – вскинулся Колюня. – Ей на меня насрать, и мне на нее тоже. Понял?! – Как это? – заморгал участковый. – Ты, Василь Николаич, видишь, кто перед тобой стоит? – зло спросил Колюня. – Ну... – Перед тобой – токарь аж шестого разряда, которого на заводе сократили за ненадобностью. Я же ведь вот этими самыми руками такие вещи на своем станочке вытачивал... Эх, да что там... Заводы все стоят, работать негде. А грузчиком не хочу, да и торговать не могу. А больше работы нет. – Колюня помолчал немного. – И деньги мои трудовые, потом и кровью политые, что на сберкнижке лежали, тоже тю-тю. Спасибо правительству. И жрать дома стало нечего, бля. Жена ушла к какому-то жирному таможеннику, сука. Мать на пенсии сидит, никому не нужная, а пенсия эта – только чтобы с голодухи не подохнуть. И теперь я уже не уважаемый человек, живущий нормальной человеческой жизнью у себя в городе, а какое-то быдло без всяких перспектив... Раз до меня никому дела нет, то и мне тоже. Ясно? – подытожил не на шутку разошедшийся Ямщиков. – Ясно, – растерянно пролепетал Шапошников. – А тут подворачивается случай хорошо заработать, и я этот случай не упущу. Так что, Николаич, давай, работай. Я завтра утром ухожу, а за денежками заскочу во вторник. Ну, а там уж видно будет. Ямщиков взял лежавшую на столе пачку “Беломора”, сунул ее в карман и, кивнув, растворился в темноте. Участковый ошарашенно сидел за столом, все еще держа в руках загадочный предмет и не зная, что предпринять. В конце концов он что-то решил и прошел на кухню. – Нина! Давай поесть. В район поеду. – Тю! Сдурел, что ли? На ночь глядя? – Да, сейчас. – Что, убили кого? – испуганно оглянулась на дверь жена. – Этот что натворил? – Нет, я тебе все потом расскажу. Давай свои пельмени, да я поеду. Вот тебе, елки-палки, и выходные! VIII Воскресенье, три часа пополуночи. У кирпичного особняка начальника райотдела милиции Миситова остановилась “Нива”, из которой, кряхтя, вылез Шапошников. Всю дорогу лейтенант представлял, как он среди ночи будет поднимать уважаемого человека, пытаться втолковать ему, сонному и недовольному, что разбилась летающая тарелка, злоумышленники захватили пришельца, требуют миллион долларов... Бред! Никто ведь не поверит! – Но я же поверил? – словно удивляясь самому себе сказал Шапошников. – Вот же... Он спохватился и вернулся к машине. Открыв бардачок, лейтенант вытащил оттуда предъявленный Ямщиковым вещдок, завернутый в кусок материи, и, тяжело вздохнув, подошел к массивным воротам и нажал кнопку звонка. Тяжелым басом загавкала собака, зажегся свет. Что-то упало и с грохотом покатилось по полу, щелкнул замок и сонный мужской баритон грубо спросил: – Кто там еще? – Это я, Шапошников, – виновато отозвался тот. – ...М-м-м... Василь Николаич, что ли? – Он самый. – Тьфу ты, пропади пропадом эта работа, туды ее в качель... Ни днем, ни ночью покоя нет... – бормоча себе под нос проклятия Миситов, шаркая шлепанцами, подошел и открыл дверь. – Здорово, мучитель! – Здравствуй, Петр Петрович, здравствуй. – Что такое стряслось? – Да вот... Дело есть. – До утра нельзя было подождать? – Он протяжно зевнул. – Футбол вчера смотрел? – Смотрел. – Здорово они... Пошли во флигель, а то мы сейчас весь дом поднимем... – Он прикрикнул на здоровенную овчарку, свирепо рычащую у порога: – А ну, цыц! Собака нехотя отвернулась и, немного отойдя, легла на дорожке, положив голову на лапы, всем своим видом давая понять, что она контролирует ситуацию. Мужчины прошли в домик и уселись за стол. – Ну, давай, что там у тебя? – Миситов уже окончательно проснулся и теперь с интересом смотрел на Шапошникова. Тот, не долго думая, сразу выложил на стол сверток и неторопливо развернул его. Оба воззрились на матовый параллелепипед со сглаженными углами, один с интересом, другой – с недоумением. – Это что? – поинтересовался Миситов, беря в руки предмет. – Это, в общем-то, вещдок, – ответил Шапошников. – Кхм, а что, Василий Николаевич, до утра никак не... – Миситов жалобно покрутил головой. – Думаю, нет. Ты только не смейся, Петрович... – Шапошников замялся, отчетливо представляя весь идиотизм ситуации, когда двое взрослых серьезных мужчин среди ночи заведут разговор о летающих тарелках, причем одна из них – так, между прочим – упала ни где нибудь, а именно в их районе. – Ты вот посмотри хорошенько на эту штучку... Слушай, дай закурить, а? Я что-то свои в машине оставил... – Бери,бери, не жалко, – Миситов порылся на полке, заставленной какими-то банками, и вытащил на стол начатую пачку “Беломора”. – Ты же эту гадость куришь? – Ее самую. Дешево, как говорится, и сердито. Да-а-а... – Шапошников прикурил, сделал пару затяжек. – Короче, приходит ко мне вчера вечером – как раз гол забили – один хмырь местный и заявляет, что, мол, в лесу наткнулся на упавшую летающую тарелку... – Тьфу ты, твою мать... – ...Да, на тарелку, понимаешь, да еще с раненым пришельцем. – Ага, со щупальцами и с лампочкой в голове! – Миситов не сдержался и хрипло рассмеялся. – Петрович, – в голосе Шапошникова прозвучали нотки обиды, – я поначалу тоже смеялся. А он предъявил доказательство – вот эту штуковину. Дескать, в городе ученые глянут и определят, что это не на Земле сделано, и тогда он свой миллион долларов получит... – Какой еще миллион долларов? – Ну, премию, как он выражается... – Твою мать... – Во-во... Так что я говорю, оставил он эту штуковину и ушел до вторника. А во вторник придет ко мне за деньгами. Вот. – Ну, блин, вы даете, ребята! Они посидели немного, закурили еще по одной. Шапошников почувствовал себя гораздо легче: еще бы, вся ответственность теперь лежала на Миситове! Тот же искоса нет-нет да и посматривал на коллегу, все еще сомневаясь и где-то даже подозревая какой-то подвох. Но на столе лежало подтверждение всему вышесказанному, упрямо заставляя думать и принимать какие-то меры. Миситов снова взял параллелепипед в руки. – Николаич, а что ты думаешь по этому случаю? – Ну, что я думаю... – Шапошникову жутко хотелось спать и совсем не улыбалось гробить воскресенье на беготню по инстанциям и обзванивание начальства, но, видимо, другого решения не будет. – Сами мы тут ничего не поделаем. Вот я, к примеру, доложил тебе по инстанции, а ты теперь доложи выше. А что еще делать? Это, если хочешь знать, вообще не милиции дело, тут надо ученых привлекать и кагэбистов... – Ты думаешь? – засомневался Миситов. – Ну да, ведь надо убедиться насчет этого вот предмета, а потом – миллион долларов. А это уже пусть безопасность отдувается... – Да-а, дела... Поговорив еще немного, они прошли в дом. Шапошников устроился в гостиной на диване, надеясь поспать часа два-три, а Миситов засел за телефон и принялся обзванивать военных насчет вертолета, чтобы добраться до города, заму насчет текущих мероприятий, дежурному в облуправлении внутренних дел... Одним словом, машина подчиненный-начальник, когда все докладывают наверх по инстанциям до тех пор, пока вопрос не достигнет уровня, где его могут свободно решить, набрала ход. Раньше на это все ушли бы недели, но современный уровень развития связи позволил уже к вечеру понедельника завершить процедуру поступления информации наверх и спускания инструкций вниз. IX Понедельник. Мас умирал. В те редкие минуты, когда сознание возвращалось к нему, принося вместе с разумом колющую боль в поврежденном позвоночном столбе, он понимал, что часы его сочтены. Сначала он был потрясен случившимся, его мозг отказывался принять ситуацию, в которой он оказался: неужели это случилось? Как же так? Не может быть! Но, так или иначе, это уже в прошлом, за полосой боли... Боль... Да, назад уже ничего не вернешь, да и сам ведь виноват, так что теперь осталось только сожалеть о своей собственной глупости и самоуверенности и готовиться к смерти. Мас восстановил в памяти события: обычное рутинное исследование, никаких отклонений, поэтому он позволил себе принять немного кепса. Очевидно, на подпольной фабрике Пон-Дела в Мелире что-то перемудрили с дозировкой – это, увы, иногда случалось – и он банально не справился с управлением, сдуру вогнав свой бот в поверхность планеты. Да еще, ко всему прочему, не смог сманеврировать на спасательном диске, отчего с лету напоролся на дерево – а это уже вообще позор для такого бывалого пилота, как он! Итак, судьба бота и диска неизвестна – он даже маяк не успел включить. Аварийный запас питательного концентрата утрачен, индивидуальный тонатор, который следил за его самочувствием и состоянием организма, изъял один из землян, да и вообще он в самом натуральном плену. Положение – хуже некуда! Интересно, сколько он еще протянет? День или два? Аборигены, видимо, тоже испытывают недостаток пищи, если он правильно понял их мысли. А еще они не знают, чем ему помочь. Да и чем ему можно помочь? Хотя, конечно, приятно, что не испугались и решили попытаться что-то сделать... Опять эта боль... ...Лучше бы я сразу погиб при столкновении... Интересно, что сейчас делает Куон? А земляне нашли бот? А может он рухнул в центре какого-нибудь мегаполиса и уже весь мир знает о катастрофе? ...Боль... Снова боль... А этот здоровый мужчина... Как его? Колюня, кажется... Он своего не упустит, молодец. Ишь, решил заработать на мне. Ну, да ладно – мне уже все равно. Помощи от своих не будет, а земляне помочь не смогут, даже если захотят. Так что... Эти вот люди сдадут куда-то мой труп, получат деньги... Боль... Опять... Интересно, что они будут делать с моим трупом? Опять все куда-то уплывает... Боль... Невыносимо... ...Витек подбросил в прогорающий костер немного дров и в очередной раз подошел взглянуть на инопланетянина. В полумраке пещеры, неровно освещаемой пламенем костра, лицо чужака выглядело даже пугающе. Присмотревшись внимательнее, Витек наклонился к самой голове, пытаясь что-то рассмотреть. Внезапно он вскочил, испуганно оглянувшись на Фонаря, затем снова присел на корточки и, чуть помедлив, с опаской дотронулся пальцем до глаза пришельца. Никакой реакции не последовало. Витек поднялся и окликнул спящего Фонаря: – Эй, Ваня, просыпайся! Слышь? Ваня! Тот только промычал что-то во сне, подрыгав ногой. Витек попятился, глядя на труп широко открытыми глазами, не моргая, споткнулся и принялся тормошить Фонаря. – Ваня, пришелец-то помер! Проснись! – А? Чего? – Подскочил Фонарь, испуганно таращась по сторонам. – Кто помер? – Пришелец помер! – Тьфу ты, черт! – До Фонаря наконец дошло, он тоже подошел и, не прикасаясь, стал смотреть на чужого, пытаясь, видимо, определить, дышит тот или нет. – Да что ты вылупился? Я его за глаз трогал, пока ты спал, так что... Инопланетянин лежал, широко раскрыв свои огромные глаза в никуда, унеся все мыслимые и немыслимые тайны. По щеке его взобрался какой-то шустрый паучок и теперь деловито обустраивался возле рта. Витек осторожно смахнул его и, грустно вздохнув, прикрыл рукой веки пришельца. – А что же теперь? – А хрен его знает... – Голумбевский порылся в рюкзаке и достал Колюнин свитер, повертел его в руках и, подумав, накинул на труп. Сзади неожиданно что-то зашуршало, заставив старателей испуганно вздрогнуть. Обернувшись, они увидели Колюню, вошедшего в пещеру. – Здорово, орлы! – гаркнул он, снимая с плеч большой рюкзак. – Жрать хотите? – О! А мы тебя уже заждались, блин, – отозвался Фонарь обрадованно. – Точно, долго ходишь, – добавил Голумбевский. – Спешил, спешил, даже не трахнул никого. – Колюня заулыбался и, осмотревшись, спросил: – А где же наш друг? Живой еще? – Да, блин, только помер... – Витек развел руками. – Ты что? – Колюня снова поискал глазами пришельца. – Не бреши. – Да чего уж там, – поддакнул Ваня. – Вон мы его только что накрыли. Они с Витьком разошлись в стороны и Колюня увидел свой свитер, под которым лежал чужой – торчали одни ноги. Он подошел, приподнял край и, оценивающе посмотрев, опустил его на место. – Вот ...! – выругался он в сердцах. – Не дожил немного... – Ну, а ты как, Колюня? Как сходил? – Голумбевский подошел к рюкзаку, хищно шевеля носом. – Давайте-ка сейчас сообразим насчет поесть, а там посмотрим... – Колюня подошел к котелку и напился воды. – Уф, заморился я, пока сюда со жратвой лез! Мужики выгрузили продукты и, пока варился суп из концентрата, выкурили по паре сигарет, принесенных Ямщиковым. Сам же Колюня в это время рассказывал, как он ходил к Шапошникову, и все от души посмеялись, когда Колюня попробовал изобразить выражение лица участкового. – Короче, во вторник я должен прийти к нему за деньгами. Запросил миллион долларов. – Колюня вопросительно обвел глазами приятелей. – Три, по-моему, нам не дадут, а если и дадут, то будет куча проблем... А один – это для них так, семечки. Вот. – Один – это на троих по триста с гаком получается? – Фонарь разочарованно стал ковырять палкой в углях. – Баран, это же доллары! Этих денег тебе на всю жизнь хватит, если не сопьешься, – успокоил его Голумбевский, которого устраивала и такая сумма, и, судя по всему, даже – в случае чего – меньшая. – Все же по миллиону было бы куда лучше, – не сдавался Фонарь. – Ладно тебе, и так достаточно, – подвел черту Колюня. – Я после обеда пойду обратно... Хотя, в общем-то, все пойдем – тут делать больше нечего. – А как же пришелец? – Фонарь покосился на угол пещеры, где лежал труп. – Тут бросим, что ли? – Зачем бросать? – возразил Колюня. – Что мы, не люди? – Он швырнул в костер недоеденную корочку хлеба. – Похороним, как положено. Витек с интересом уставился на Ямщикова. – А как их положено, ты знаешь? – поинтересовался он. – Ну, не знаю, но даю рупь за сто, что сюда понабегут всякие ученые и все равно все раскопают, если что. – Колюня поелозил спичкой между зубов, сплюнул. – За какой хер нам миллион дадут? Просто так, что ли? Вот за этот самый труп и дадут. – Ага, так на фига его тогда закапывать? – Фонарь обрадовался, что не придется копать яму для могилы. – А мы и не станем закапывать. Сделаем из камней что-то типа кургана такого маленького, чтобы звери не сожрали, и все. – Точно! Пусть сами потом ковыряются и нюхают! – Витек тоже был доволен таким оборотом дела. – Только возьмем с собой его одежду, чтобы было что показать, а то начнут еще сомневаться, то да се... Через полтора часа голый инопланетянин, холодный и жалкий на вид, уже покоился под приличной высоты кучей камней, а старатели собирались в путь. Одежды на чужаке оказалось всего ничего: белье да комбинезон из тонкой, но прочной ткани, скрепляющейся спереди каким-то хитроумным способом. Минут двадцать они дергали и тянули за все хвостики и лямочки, пытаясь расстегнуть. И, что интересно, все-таки расстегнули, но как это получилось, что к чему там – понять было невозможно. Белье не тронули. Подумали о том, как же найти эту пещеру тем людям, которые придут за телом. Самим сюда приходить еще раз никому не захотелось, да и с деньгами надо будет исчезнуть поскорее, так что порешили установить какой-нибудь заметный ориентир. Поискали вокруг, что бы такое придумать, но безрезультатно. Тайга – она и есть тайга. В конце концов сообща решили, что пешком сюда вряд ли пойдут, а вот вертолетом прилетят – это наверняка. И тут в ход снова пошел колюнин свитер, красный, как горящий в ночи стопсигнал. – Это мне когда-то теща впарила на день рождения, – пояснил он. – Наверно, разозлить хотела, чтобы я лишний раз с ней погавкался. – Он весело потряс свитером в воздухе. – Вот бы кто знал, на что он сгодится! Колюню подсадили и он, кряхтя и богохульно ругаясь, полез, царапая руки, лицо, пачкаясь в липком сосновом клее, на самую верхушку большого старого дерева. Там он осторожно и не торопясь – страшновато все-таки на такой высоте! – срубил топориком верхушку, сбросил и то и другое вниз, чуть не попав при этом в Голумбевского, за что получил снизу целую порцию отборного мата, и приспособил тещин подарок на макушке, распластав его по веткам и прихватив ремнем, чтобы тот не сорвался. Ориентир получился что надо! Больше их тут ничего не задерживало, можно было уходить. И вскоре спина Фонаря, который замыкал шествие, скрылась за ветвями сосен, мелькнув пару раз напоследок. Х Вторник, утро. Сырой слякотный лес встретил Жилина неприветливо. Ночью прошел дождь и с веток противно брызгало, когда приходилось их тревожить при ходьбе. Армейский майор из группы оцепления, весь продрогший и издерганный, с красными воспаленными глазами, показывал дорогу. – На месте аварии посадку вертолетов комполка запретил, да и садиться там очень сложно: откос, деревья кругом... И вообще как-то... – оправдываясь проговорил майор. – Да ничего, мы люди привычные, и не в таких условиях работать приходилось, – ответил Гиви Кушилидзе. – Главное, чтобы там все было нетронутым, а то понабегут-понаедут всякие, понимаешь... – Нет-нет, – успокоил его майор, – никого постороннего тут быть не может. Глухомань-то какая, сами видите. Да и солдаты в оцеплении дежурят круглосуточно – мало ли что... Некоторое время шли молча, изредка только кто-нибудь чертыхался себе под нос, когда нога соскальзывала с сырого замшелого камня или мокрая ветка шлепала по лицу. Жилин, чтобы разогнать тягостную тишину, поинтересовался: – А что, сами ничего интересного не находили? – В смысле... – не понял майор. – Ну, куски там, вещи всякие непонятные... – А-а-а... Нет, ничего интересного. Мы же тут с субботы торчим, поэтому за три дня все облазили. Эта штуковина упала и взорвалась, но не сразу, наверное, потому что лежит в воронке и все куски, что разлетелись, практически рядом валяются. Мы флажки в землю повтыкали, чтобы видно было, где что лежит. А больше ничего тут не нашли. – Ясно. – Да. А мы уже пришли. – Майор махнул рукой. – Вон там. Это было лишне, поскольку исследователи сами увидели вывороченную землю на месте падения. С трудом сдерживая волнение они направились прямиком к воронке, невольно ускоряя шаг. Круглов включил привезенную с собой видеокамеру и поводил объективом, давая панораму. – Ни хрена себе! – воскликнул Мальцев, когда группа подошла вплотную к насыпи и упавшим деревьям и стало ясно, что высота ее достигает двух метров. С минуту все стояли и завороженно рассматривали место катастрофы. – Объект, судя по направлению выброса, прилетел оттуда, – начал говорить в камеру Жилин. – Это у нас – он взглянул на компас, стрелка которого выписывала замысловатые па, – по идее должен быть северо-запад. В результате столкновения с поверхностью образовалась земляная насыпь высотой около двух метров. Поднимаемся на склон... С одной стороны воронки земли было немного меньше и военные при помощи саперных лопаток устроили здесь нечто вроде ступенек. Судя по всему, по ним уже здорово походили. – Экскурсии тут устраиваете, что ли? – недовольно поморщился Жилин. – Ну, командование побывало, солдаты из караула смотрели, ясное дело... – виновато ответил майор. – А как же вы думали, такое ведь не каждый день увидишь. Все пятеро взобрались на кручу и уставились на дно воронки. Некоторое время люди молча разглядывали открывшуюся картину, буквально пожирая глазами каждую мелочь. – Ну что, коллеги, свершилось? – подал голос Мальцев. – Да-а, это уже факт. Это не с рамкой по полю ходить, – отозвался Кушилидзе. – Вот это будет сенсация! – Не будет ничего, – хмуро оборвал его Круглов. – Работать надо с обломками, изучать. Возможно, ученые что-нибудь важное откроют. А если раструбить на весь мир, то придется делиться со всеми и обломками, и добытыми знаниями, и результатами исследований. – Он хмыкнул. – Кто же это допустит? – Гиви, ты много знаешь о результатах исследований катастрофы в Розуэлле в 47-м? То-то же. Так что в таких случаях все умные люди молчат себе в тряпочку, сопят в две дырочки и работают, работают... – Мальцев похлопал Кушилидзе по плечу и принялся возиться со своим чемоданчиком с приборами. Круглов вновь включил видеокамеру и Жилин продолжил: – Воронка имеет овальную форму, приблизительно пятнадцать на двадцать метров. В юго-восточном секторе покоятся металлические, судя по виду, части какого-то летательного аппарата. Обломки не идентифицируются ни с самолетными, ни с ракетными. Часть из них, не скрытая под землей, имеет вид деформированного детского волчка. В одном месте обшивка разорвана взрывом изнутри и крупные обломки ее разбросаны по всей воронке, а мелкие фрагменты – он окинул взглядом окрестности, утыканные красными флажками, – за ее пределами в радиусе метров сто. Цвет объекта – серебристый металлический. В месте взрыва видны следы пожара. Горело изнутри и, очевидно, довольно интенсивно... Работали без перекуров, охваченные энтузиазмом первооткрывателей. Выяснилось, что уровень радиации немного выше естественного фона, но в пределах допустимого, а другие известные науке излучения отсутствуют. Однако вокруг места аварии образовалось мощное магнитное поле, что очень сказывалось на самочувствии исследователей. Космический корабль несомненно был мертв, к тому же значительно пострадал при падении и от пожара. Членов экипажа или их останки не обнаружили, хотя найденные обломки чего-то похожего на кресло предполагали наличие хотя бы одного пилота. В общем, группа провела детальный визуальный осмотр места катастрофы и его описание, а, закончив, впервые за весь день собралась вместе, расположившись на стволе поваленного дерева у самой насыпи. Майор распорядился насчет обеда и солдаты притащили большие металлические термосы с борщом, ячневой кашей, политой подливой с признаками мяса, и компотом из сухофруктов отвратительного вида и, судя по запаху, качества. Исследователи принялись энергично поглощать пищу, изредка перекидываясь шутками по поводу солдатского питания и вспоминая свое армейское прошлое. Как выяснилось, кстати, кормили раньше – а служили все еще в советской армии – не лучше, но мяса было, несомненно, больше. Майор заерзал, густо покраснев. – Я, конечно, извиняюсь, но у нас большие проблемы с финансированием и снабжением, так что... – оправдываясь проговорил он. – За то, что нету хлеба и штанов – спасибо, Примаков, одним словом, – подал голос Круглов. Омеговцы переглянулись, но фээсбэшник вяло махнул рукой: – Шутка такая... Он смутился, а Жилин, чтобы сменить тему, вновь вернулся к НЛО. – Ну что, осмотр и описание места падения мы провели. Что будем дальше делать? Кушилидзе, закурив “Честерфилд” и пуская пачку по кругу, предложил: – Ну, раз осмотрели, то надо теперь изучить. – М-да... А как же изучать-то такую махину в таком месте? – задумчиво произнес Жилин. – Это же специалистов уйма будет, обслуживание, питание... Да тут целый городок надо строить! – А почему надо именно тут изучать? Американцы вон взяли и перетащили все в ангар, а потом в спокойной деловой обстановке делали свое дело, – заметил Мальцев. – Я так понимаю, что теперь надо все обломки отсюда переместить в более удобное место, так? – спросил Круглов. – Совершенно верно, Иван Дмитриевич. – Ну, в таком случае можно начинать подготовку к транспортировке. – Он обернулся к майору. – У нас тут созрела директива для военных. Во-первых, нужно организовать раскопки НЛО, чтобы грунт не скрывал объект. Во-вторых, нужно подготовить соответствующее помещение... – Круглов наморщил лоб. – Пожалуй, ангар – это действительно самое подходящее место... В-третьих, нужно организовать переброску вертолетами всего найденного здесь и обеспечить надежную охрану и секретность. Никаких сувениров на память и фотографий. Далее, сами понимаете, необходимо подготовить жилье и завезти продовольствие для специалистов. Вроде все. – А сейчас оставьте здесь часового и весь имеющийся личный состав организуйте для прочесывания леса, – добавил Жилин. Через полчаса около полусотни солдат собрали все найденные за пределами воронки фрагменты летательного аппарата в одну кучу и, растянувшись цепью метров сто пятьдесят длиной, принялись прочесывать лес в северо-западном направлении. Омеговцы шли вместе со всеми, а Круглов с майором улетели в расположение части, чтобы утрясти с командиром полка объемы и детали предстоящих работ по перевозке и размещению НЛО. А еще через пару часов левый фланг цепи наткнулся на серебристый диск. Жилин отправил Кушилидзе с солдатами дальше – “Пройдите еще километров пять!” – и вызвал по рации транспортный вертолет, оставшись с Мальцевым для осмотра находки. – Интересно, что это такое? – поинтересовался Жилин. – Спроси что-нибудь полегче, – ответил Мальцев, – но упало это “что-то”, вне всякого сомнения, с летающей тарелки. – Да, траектории совпадают... Исследователи потратили около получаса на то, чтобы тщательно обследовать все вокруг. Стало ясно, что кроме диска и таинственного сосуда с разлившейся вязкой жидкостью ничего инопланетного тут больше нет. Зато нашего, родного, – хоть отбавляй: с десяток окурков “Примы”, обрывки веревки, свежие щепки, брошенная сломанная жердь, какие-то прутья, рассыпанная соль и кусочек сухаря... Самое же неприятное заключалось в том, что следы, в изобилии встречающиеся то здесь, то там, были оставлены несколькими человеками после происшествия, так как кто-то явно топтался возле лужицы и даже немного наступил в нее. Это здорово осложняло ситуацию: во-первых, налицо откровенная утечка информации с совершенно непредсказуемыми последствиями, во-вторых, неизвестно что унесли с собой незнакомцы и как они это будут использовать, в-третьих... Хотя, в принципе, за глаза хватало и этого... Когда из зависшего над ними вертолета опустили сеть, похожую на огромную авоську, и Жилин с Мальцевым осторожно загружали в нее диск, оказавшийся совсем не тяжелым, Глеб нечаянно зацепил рукой какой-то рычажок. Что-то тихо щелкнуло и на возвышении, являющем собой – как правильно догадались омеговцы – пульт управления этим то ли агрегатом, то ли частью НЛО, то ли черт знает чем еще, ритмично замигал фиолетовый огонек. Они замерли, напрягшись, но ничего не произошло. Диск был благополучно доставлен в воинскую часть и со всеми предосторожностями помещен в освобожденный ангар, куда уже начали перемещать обломки потерпевшего аварию НЛО. Огонек продолжал мигать, радуя людей тем, что в их руки попал не просто мертвый кусок металла, а рабочий аппарат, который можно исследовать, но, с другой стороны, было как-то тревожно на душе, поскольку никто не знал, отчего он мигает и о чем сигнализирует и, самое главное, кому и куда. XI Вторник, около 14 часов. Глухой рокот, постепенно распространившийся из-за дальнего поворота реки, издавала приближающаяся моторная лодка, в которой сидели Колюня, Витек и Ваня, а четвертым был Гена по прозвищу Упырь. Поселковые называли его так потому, что он – помимо отталкивающей физиономии, которую изрядно повредил при ремонте крыши, упав головой на грабли и уж каким-то чудом оставшись в живых, отделавшись выбитыми зубами и порванной щекой – имел привычку цепляться к людям и навязывать помощь, естественно, не за просто так. Надо кому вскопать огород, спилить дерево, подправить забор, да мало ли еще чего – Упырь тут как тут. Вот и Колюня нанимал его, чтобы тот обеспечивал их доставку по реке к Солдатской скале и обратно. Упырь заглушил мотор и лодка продолжала приближаться к маленькому деревянному причалу уже по инерции, постепенно сбавляя ход. Фонарь запрыгнул на настил и замотал цепь за балку. – Все, приехали! Колюня вылез из лодки последним, все время озираясь по сторонам, видимо, опасаясь милиции. Но все было тихо, на берегу сидел только один дед Митрич с удочкой. Старатели подхватили рюкзаки и отправились домой к Голумбевскому, где у них была своеобразная база: все трое жили вместе. Голумбевский служил вместе с Колюней в армии, они дружили, после дембеля переписывались. Когда в стране рухнула экономика, в Краматорске, где жили Ямщиков с Фонарем, стало совсем плохо и Витек пригласил Колюню к себе, подзаработать. Тот приехал, прихватив с собой Ваню для компании. Так вот втроем и старались. Жили в большом доме: Витек с женой Верой и детьми в одной половине, а Колюня с Ваней – в пристройке с отдельным входом. Они зашли во двор, благополучно добравшись от пристани, и расположились под навесом, побросав вещи и блаженно вытянув ноги. На шум вышла Вера, вытирая об фартук мокрые руки. – А-а, явились наконец-то! – обрадованно сказала она. – Я уж заждалась. – Здорово, Вера! – Витек привлек жену к себе и ласково потрепал по пухлому заду. – Как дела? Соскучилась, поди? – А то! – Вера засмеялась. – А я как раз курочку зарезала, потрошу. – Она высвободилась из объятий супруга и вернулась на кухню хлопотать по хозяйству. – Ну что, мужики, давайте приведем себя в божеский вид, да надо идти к Шапошникову. Ждет уже, должно быть. – Колюня взял свой рюкзак и поднялся, затушив сигарету... ... – Ну что они резину тянут? – нервничал Шапошников. – Наблюдатель уж два часа назад сообщил, что они прибыли... – Должно быть поесть решили, помыться, – отозвался Миситов. – Скорей бы уж все закончилось... Во дворе дома участкового, кроме Миситова, был еще усатый сотрудник ФСБ из города. Втроем они сидели за столом, сколоченным из больших толстых досок, на столе стоял саквояж с деньгами. Доллары по просьбе губернатора края выделил филиал Сибгазбанка. Чтобы не спугнуть троицу и не рисковать – поселок-то маленький, каждый новый человек на виду, все новости разлетаются мгновенно – руководство решило задействовать на первом этапе одетых в штатское, под видом гостей, Миситова и эфэсбэшника с портативной радиостанцией. Еще один эфэсбэшник засел в зарослях напротив пристани, на другом берегу реки, откуда и сообщил о прибытии “клиентов”. Конечно, целый автобус с оперативниками и спецназом стоял наготове в окрестностях поселка, но, в принципе, все это было как-то несерьезно. Во-первых, все, кто был в курсе разворачивающихся событий, очень и очень сомневались, что все-таки имеет место авария НЛО, да еще, вдобавок, с раненым инопланетянином. Но, тем не менее... Во-вторых, даже если выполнить все условия захватчиков, даже отдать им миллион долларов – ну куда они с ним денутся? Короче говоря, дело было практически беспроигрышным. Но очень нервным. – Значит так, напоминаю еще раз. – Колюня обвел взглядом приятелей. – Я иду к участковому, а вы сидите здесь. Дальше. Витек – ты не знаешь и не видел ничего, мы у тебя просто квартируем. Если что, говори, мол, что встретились в тайге, где ты охотился, поэтому вернулись вместе. И вообще – мы сами по себе. Доказать они ничего не смогут, так что ты будешь вне игры. Понял? – Чего не понять? – нарочито спокойно отозвался Голумбевский. – Смотри, мы свалим, а тебя будут трясти здорово, чтобы расколоть. Если расколешься, то они нас свинтят и денежки тю-тю... – Да понял я, чего ты в самом деле! – Так. Я отдаю им шмотки, беру деньги, договариваюсь насчет транспорта и иду обратно. Тут мы все делим и я с Ваней еду в Москву, где по почте отправлю ментам описание, как найти тело инопланетянина и ту круглую штуку, что мы нашли. А потом мы теряемся... А ты, Витек, делай что хочешь со своей долей, но потихоньку и без лишних слов... – Ладно уж, – успокоил Голумбевский. – В общем, всем все ясно? – подытожил Ямщиков. – Ну ты просто гений, Колюня! – изрек Фонарь, все время сидевший молча, ерзая и сопя. Все рассмеялись. – Даст Бог, заживем по-человечески, – сказал Ямщиков. – Ну, пора! Вещи и харчи собраны? Порядок... – Он поднялся, подошел к зеркалу и провел ладонью по чисто выбритому лицу... ...Ворота приоткрылись и в образовавшуюся щель просунулась голова Ямщикова. – Хозяин дома?! – крикнул он и тут же заметил сидящих за столом мужчин. – Можно? – Давай, давай, заходи! – сразу отозвался, подскочив, Шапошников. – Мы тебя уже с утра ждем, думали, что не придешь. Колюня прошел во двор, держа в руке сумку. – Да вот, понимаешь, дождик был, вот я и подзадержался, – ответил он, пытаясь выглядеть солидно. – Здравствуйте! – Здравствуй, – поздоровались все. Шапошников жестом пригласил его к столу. – Присаживайся, Ямщиков. Знакомься, это товарищи из органов. Они в курсе... А вон деньги. – Он кивнул на саквояж. – Как видишь, все, что ты говорил, я выполнил. А ты что скажешь? Колюня молча раскрыл свою сумку и выложил на стол комбинезон и ботинки, снятые с инопланетянина. Все заинтересованно следили за его движениями, ожидая чего-то необычного. Но тот поставил сумку обратно на землю и сказал: – Вот, это вам. – Что это? – растерянно спросил Миситов. – К сожалению, пришелец умер от травм. Видимо, здорово расшибся. Мы сняли с него одежду и спрятали тело под камнями в надежном месте. – Колюня раскашлялся. – Что-то в горле запершило... – Нина! Принеси воды попить! – крикнул Шапошников, обернувшись в сторону дома. Пока женщина принесла кружку, все четверо с интересом рассматривали диковинные вещи, щупая ткань и трогая все подряд. Прошло минут двадцать, никак не меньше, пока они в какой-то мере удовлетворили свое любопытство и немного пришли в себя. Закурили, обсуждая увиденное. – Ну, а где же тело? – спросил усатый. – Это называется “перейдем к делу”, – ответил Колюня. – Значит, имеется в наличии тайга. Где-то в ней лежит штуковина, что-то вроде диска метра полтора в диаметре, металлическая. Там мы нашли пришельца. – Он сделал паузу, обдумывая каждое предложение. – В другом месте мы спрятали тело. Я думаю, что нашим ученым очень захочется заиметь и то, и другое. И... – И...? – И стоит это удовольствие миллион долларов, – закончил Колюня и достал из кармана “Приму”. Все как по команде полезли в карманы за куревом. – А вот ты, Ямщиков, хорошо подумал, что ты делаешь? Последствия, и все такое прочее... – поинтересовался усатый, глядя на него. – А что мне терять? Я хорошо подумал, не переживайте. Вы, кстати, тоже хорошо подумали и все решили. – Он кивнул в сторону саквояжа. – Так что давайте обсудим лучше детали... – Ямщиков, – перебил его Шапошников, – у тебя же никаких шансов. Ну куда ты рыпнешься? – А вот послушайте. Во-первых, миллион долларов для государства – это ерунда, не убудет. Зато оно получит сами понимаете что. А потом я беру деньги и иду к дому Голумбевского – я там живу. – Это он пояснил Миситову и усатому эфэсбэшнику. – Кстати, – спохватился Колюня, – Голумбевский не в курсе, он ничего не знает о находке, так что не теребите его зазря. Вот. А вы через час подгоняете туда машину и мы с моим приятелем Фонарем садимся и едем с сопровождением до ближайшего аэродрома, откуда нас переправляют в Москву и там отпускают. С этим возражений нет? – Ну, допустим, нет, – кивнул усатый. – После этого мы исчезаем и, убедившись в отсутствии хвоста, сообщаем почтой, как найти инопланетянина и эту штуку. И все довольны, – закончил Колюня, припечатав ладонь к столу. Наступила тишина, нарушаемая только пением птиц и шумом ветра. Усатый полез за платком и вытер со лба испарину. Время шло. Наконец, тяжело вздохнув, усатый – а именно на него были возложены все полномочия по принятию решений – кивнул головой: – Ну что же, у меня имеются соответствующие инструкции, так что не вижу причин отказываться от поставленных условий. Вот ваши деньги и надеюсь на вашу порядочность. – Я тоже, – кивнул Ямщиков. Он встал, придвинул к себе саквояж и открыл его. Порывшись в содержимом, радостно ощущая тугие пачки денег, достал из глубины одну из них и раскрыл. С зеленоватых бумажек на него внимательно смотрели глаза какого-то мужчины. – Настоящие? – поинтересовался Ямщиков, тут же почувствовав всю глупость заданного вопроса. – Самые что ни на есть, – подтвердил усатый. – Прямо из банка. – Ну, тогда я пошел, – сказал Ямщиков, беря саквояж в руку. На улице ему стало вдруг как-то легко на душе, радостно. Он быстро шел, насвистывая, лихо мотыляя саквояжем. На углу ему встретился Митрич, возвращавшийся с пристани. – Чего такой веселый, Коля? – проскрипел он. – Эх, хорошо в стране советской жить! – радостно гаркнул Колюня и прошествовал дальше, оставив в легкой растерянности старика, который, судя по всему, никак не разделял такую точку зрения... XII Вторник, вечер. Мощная энергетическая установка создавала электромагнитное поле, в котором с огромной скоростью вращалась наружная часть-обод космического корабля, зависшего над Землей. В результате создавалась электромагнитная сила со знаком минус, которая взаимодействовала с отрицательно же заряженной планетой. Принцип действия инопланетного космического корабля был достаточно прост, как и все гениальное, впрочем. И если бы человечество не было столь консервативным и инертным, то давно бы отправило на свалку истории так называемый закон всемирного тяготения и приличную кучу других, не менее всемирных законов и догм, камнем висящих на шее у науки. Защитный экран скрывал корабль от случайного обнаружения земными приборами наблюдения, так что орионцы могли чувствовать себя вполне спокойно. Могли бы, но на корабле было по земным меркам очень тревожно. Уже целую неделю продолжались поиски пропавшего без вести исследовательского бота. Приборы не обнаруживали его ни в космосе, ни в атмосфере Земли. Более того, молчал и маяк-излучатель индивидуального спасательного диска, а уж это вообще было трудно себе представить. Самое загадочное во всей сложившейся ситуации – это абсолютное игнорирование земными средствами массовой информации такого из ряда вон выходящего события, как крушение неопознанного летающего объекта. Орионцы, в общем-то, пришли к выводу, что бот по какой-то причине неожиданно потерял управление и все-таки разбился, но сканирование бортовым компьютером земных радио- и телепередач показало полное отсутствие сообщений об этом. Экипаж нервничал... – Принят сигнал-пеленг пропавшего бота, – внезапно прозвучал голос компьютера. – Идет обработка сигнала. Орионцы обрадованно встрепенулись и принялись привязывать сигнал к местности. Через несколько секунд выяснилось, что заработал маяк спасательного диска, а находится он в восточном секторе континента, называемого людьми Евразия. Тут же в точку, указанную компьютером, отправился разведывательный бот, с которого вскоре сообщили, что судя по всему диск находится в руках землян, так как сигнал-пеленг исходит из большого здания, расположенного на территории поселения, причем военной ориентации. Тщательный облет и обследование местности показали, что все-таки произошла катастрофа и земляне уже вывозят вертолетами обломки. Судьба пилота Маса оставалась неизвестной. Командир корабля Куон собрал экипаж для короткого совещания. Было решено, что двое будут десантированы в районе расположения организации, называемой землянами воинская часть, вооруженные гипноизлучателями и парализаторами широкого радиуса действия. Цель вылазки – возможное изъятие Маса из плена живым или мертвым, а также подготовка к уничтожению обломков бота и обработка гипноизлучателями землян, видевших что-либо или контактировавших с обломками. Все это было очень хлопотно и сильно не нравилось Куону, но другого выхода не было. “Да и вообще, надо полагать, Галактический Совет в любом случае будет снимать стружку и разбирать происшествие”, – думал Куон, расслабившись в удобном кресле в своей каюте и намереваясь немного отдохнуть. А как бы пришлось выворачиваться, если бы вдруг бот Маса грохнулся где-нибудь на Елисейских полях или в центре Калькутты, например? Было от чего переживать! Тем временем – а было это уже на исходе ночи в среду по земному времяисчислению – в паре километров от контрольно-пропускного пункта Н-ской воинской части, на бетонке, ведущей в военный городок, расположенный в пятидесяти километрах от части, плавно опустился НЛО и, оставив на дороге двух орионцев, так же плавно поднялся вверх и, чуть помедлив, скрылся в темном небе. Чейх и Нока, опытные разведчики, прошедшие нелегкие испытания на Имре, на Килисе, в астероидном поясе Мелира, а на Земле работающие уже добрых четыре земных года, проверили нехитрое снаряжение и решительно направились по дороге в сторону воинской части. Минут через двадцать, завидев КПП, они сошли с бетонки и остаток пути проделали вдоль леса, опасаясь быть замеченными часовыми. Благополучно подойдя вплотную к маленькому зданию и воротам Чейх осмотрелся и жестом подозвал Ноку. – Все тихо, – телепатировал он. – Похоже, часовые спят, – также мысленно согласился Нока. Они осторожно попытались открыть дверь, но та была заперта изнутри, поэтому пришлось перелазить через ворота. Проникнув таким образом на территорию части, орионцы взяли наизготовку парализаторы и стали осторожно продвигаться в сторону, откуда шел сигнал-пеленг. Пройдя заправочную станцию и магазин и выйдя к складам, они заметили часового, который бродил вдоль ворот, хорошо заметный в свете уличного освещения. Нока осторожно двинулся вперед. – Прикрывай, а я его вырублю, – передал он. – Давай, – кивнул Чейх, оглядываясь по сторонам. Нока, подняв трубку-парализатор, выждал момент, когда часовой повернулся спиной, и быстро метнулся вдоль стены, сокращая расстояние. До часового оставалось шагов пятьдесят, когда тот начал разворачиваться. Нока нажал на кнопку и землянин рухнул как подкошенный, потеряв способность двигаться и соображать как минимум часа на три. Он проскользнул за угол и, оглядевшись, махнул рукой Чейху. Тот броском пересек опасный участок напрямик и замер возле напарника, переводя дыхание. Через пару минут они двинулись дальше, прячась за деревьями, и благополучно миновали овощехранилище, котельную, мастерские, подойдя на максимально возможное расстояние до вышки, на которой, вероятно, тоже должен был находиться часовой. Однако на вышке никого не было видно: часовой, если он там был, скорее всего спал. – Вообще-то мне здесь нравится, – иронично заметил Нока. – Да-а, дисциплина у землян хромает на обе ноги, – признал Чейх с улыбкой. – Хорошо бы и дальше все так гладко было. Начинало сереть и вдалеке уже можно было различить цепочку ангаров, в одном из которых, судя по всему, и находились обломки исследовательского бота и спасательный диск Маса. Орионцы пробрались за край летного поля, откуда все ангары просматривались как на ладони, и определили, что сигнал идет из самого крайнего из них. Впрочем, на пеленгатор можно было и не смотреть: у входа в этот ангар стоял на посту часовой, а по периметру ходили взад-вперед еще два. Больше нигде никого не было заметно. Используя в качестве прикрытия ускользающую уже темноту, прячась за ангарами, пустыми бочками из-под топлива, редким кустарником, разведчики незаметно подобрались к нужному ангару и, зайдя с тыла и разделившись, сняли парализаторами сначала двоих часовых, а потом и третьего, на входе. Тут же выяснилось, что вход закрыт на внушительный замок и ключей у лежащих без сознания землян нет. Отстегнув от пояса портативный деформатор материи, Чейх поднес его к дужке замка и через несколько секунд в том месте образовалась дыра, а замок и часть ворот, где он висел, превратились в пыль, которая ссыпалась к ногам орионцев. Открыв дверь, они вошли вовнутрь. В свете мощных фонарей они без труда рассмотрели кучу обломков в центре, жутко обгоревших, но все же узнаваемых, и спасательный диск, лежащий чуть в стороне. На пульте управления мигал фиолетовый огонек маяка. Следов Маса они не заметили, но диск был с виду совершенно невредим, и это вызывало недоумение. – Получается, Мас спасся и не включал маяк столько времени? – удивился Нока. – Не может такого быть! – Да, – признал Чейх, – странно... Он приблизился к диску, наклонился, что-то высматривая, и, пробежав своими шестью пальцами по пульту управления, ввел в компьютер тест-программу. Диск задрожал, дернулся несколько раз и замер, пульт раскрасился огоньками. – Та-а-ак, – протянул Чейх. – Аппарат неисправен: обрыв в цепях управления и еще кое-что по мелочи... – Что, диск тоже потерпел аварию? – Вероятно. Я думаю, эти неисправности возникли при ударе диска о поверхность планеты... Чейх отключил питание и выключил маяк. Диск затих, все огоньки погасли. – В общем, убрать все это добро мы сможем прямо сейчас, – сказал он. – Скорее всего земляне собрали здесь все, что смогли найти на месте аварии, так что вызывай Куона и пусть он начинает операцию по очистке. Главное теперь – найти Маса. – Думаешь, он жив? – Надеюсь, но оставлять его на Земле нельзя в любом случае. – Это точно, – согласился Нока, включая переговорное устройство. – Куон! Куон! Ты меня слышишь? Говорит Нока. – Да, – почти сразу же отозвался командир. – Что там у вас? – Снижайся, убирай весь крайний ангар. Он пустой, никого нет. Земляне здесь собрали все наше, так что проблем не будет. Маса не обнаружили... – Понял. Деформацию начну через несколько минут, после вашей команды. Орионцы спешно покинули ангар и оттащили подальше тела часовых. После этого Нока дал команду Куону и воздух между огромным космическим кораблем, нависшим над зданием, и поверхностью земли задрожал, заколыхался, словно в мареве, и через считанные секунды на месте большого сооружения лежала куча все той же пыли из инертного вещества, образовавшаяся после того, как деформатор материи разрушил межатомные связи в зоне своего действия. Корабль снизился, принял на борт Чейха и Ноку и взмыл ввысь, никем не замеченный. Было около пяти утра, светало... XIII Среда, утро. Гиви Кушилидзе шумно умывался, подставляя под струю холодной воды руки лодочкой и плеская ее на лицо, шею, фыркая и отдуваясь. Володя Мальцев проснулся чуть раньше, поэтому уже вытирался белым вафельным полотенцем, на котором красовался огромный серый штамп – “гостиница”. – Гиви, давай шевелись. Автобус ждать не будет, – поторопил Мальцев. – Иду, дорогой, иду. Не видишь разве, человек умывается! – Он закрыл кран и начал энергично вытираться точно таким же полотенцем. – Слушай, кацо, а как же кушать? Кушать мы где будем, а? – Тебе бы только брюхо набить, – недовольно проворчал Мальцев. – Тут такие дела творятся, а он... – Э-э, дорогой, голодный работник – плохой работник... Они вышли из комнаты, совмещающей в себе туалет, душевую, умывальник и, судя по всему, еще и кухню – гостиница для приезжих и командировочных явно не была даже однозвездочной, а Гиви продолжал развивать тему. – Вот у вас, у русских, раньше была такая примета – это я в книжке вычитал, между прочим – как человек ест, так и работает. – Если бы тот человек, который эту чушь выдумал, увидел тебя за едой и за работой, он бы удавился со стыда. – Мальцев шел по коридору, беспечно помахивая полотенцем. Гиви незаметно отстал и, зайдя за спину товарища, собрался было сигануть ему на спину. Он подобрался, сделал большой шаг, отталкиваясь, и... оказался стоящим на карачках. Мальцев ждал подвоха, а для человека, который хорошо владеет приемами айкидо, увернуться и принять контрмеры – плевое дело. Он резво запрыгнул на спину Гиви и, дурачась, скомандовал: – По коням! Шашки наголо! – Ладно, – обреченно признал Кушилидзе, – один–ноль в твою пользу. С гиканьем и улюлюканьем они понеслись по коридору, благо в гостинице больше никого не было. Жилина тоже не было: два часа назад из Москвы пришло сообщение, что в соседнем районе произошло чрезвычайное происшествие, прямо связанное с их операцией, и одному из группы необходимо было срочно выехать на место. Глеб наскоро собрался и на выделенном дежурным по гарнизону газике поспешил к участковому по фамилии Шапошников. Гиви и Мальцев сели в один из автобусов, отвозивших офицеров в расположение части, и спустя пятьдесят минут уже проходили вместе со всеми через КПП. Здесь их ждал посыльный, который – к огромному удовольствию Кушилидзе – провел их в столовую, где дежурный досыта накормил макаронами с мясом. Омеговцы запили завтрак чаем и вышли на воздух. Тут их снова ждали и попросили немедленно пройти на плац, где должен был состояться развод личного состава. Они стали в стороне, ожидая, когда закончится церемония и очередь дойдет и до них. Наконец подошел дежурный по части и пригласил их в кабинет командира полка. Здесь уже сидели начальник караула, дежурный фельдшер и еще несколько солдат и офицеров. Все выглядели очень возбужденными и тревожно переговаривались вполголоса. Полковник Гришин пригласил омеговцев к столу, затем постучал по нему карандашом, прося тишины. Все затихли, устраиваясь поудобнее. – Товарищи, – начал Гришин взволнованно. – Все вы в курсе происходящих здесь событий, уже пообвыкли немного, хотя, конечно, трудно признавать, что есть все-таки инопланетяне и можно было потрогать руками неземные предметы – доказательства существования НЛО... Можно было... – Почему “можно было”? – не удержался Гиви. – Доказательств больше нет. Исчезли. – Как так, исчезли? – недоуменно переспросили омеговцы в один голос. – Натурально, – мрачно ответил Гришин. – Вот мы здесь все поэтому и собрались. У меня приказ оказывать вам всяческое содействие, поэтому сейчас главное – это ввести вас в курс дела. – Полковник вышел из-за стола и принялся расхаживать вдоль окна. – Вчера мы начали переброску обломков в ангар и к полуночи все они уже находились там и были опечатаны. – Он кивнул одному из офицеров. – Начкар, докладывайте дальше. Сухощавый капитан кашлянул, вставая. – Ангар охраняли три человека – это дополнительный пост, помимо основных, – пояснил он. – В смену с 4 до 6 часов утра произошло нападение на часовых и на объект. Кушилидзе и Мальцев от неожиданности опешили. – Терпение, – предупредил Гришин их расспросы, – все, что могло случиться, уже случилось, поэтому выслушайте все подробности до конца, а потом пойдем на место... Начкар продолжил: – Всего пострадало, так сказать, четыре человека, охранявших посты. Один был найден лежащим без сознания у складов, а трое – у места, где стоял ангар. Тоже без сознания. В 6 часов заступила новая смена, которая и обнаружила ЧП. Я поднял караул “в ружье”, но... Я сообщил в санчасть и дежурному по части... Вот и все, наверное... – Капитан удрученно сел. – Так. Что скажут медики? – обратился Гришин к азиатской наружности сержанту. – Касымов, доложи. – В санчасть доставили четверых солдат в бессознательном состоянии. Уже начало седьмого было. Я только умылся, да, а тут шум, крики. Что такое, говорю, что случилось, говорю? – Фельдшер говорил по-русски с заметным акцентом. – Вот, говорят, посмотри, да? Я только подошел, а один уже начал шевелиться. Сел и смотрит на меня, понимаешь. Я говорю: “Ты что, друг, что случилось?” “Не знаю, – говорит, – не помню ничего”. Я посмотрел, пощупал – здоров, а тут и другие трое в себя пришли, понимаешь. И тоже все здоровые и ничего не помнят, слюшай. Ай-яй-яй, думаю, как нехорошо. Лежать надо – не надо? Не надо – значит, до свидания! У меня дел сильно много, да? Ушли все, – закончил Касымов, волнуясь. – А теперь послушаем очевидцев. Вот эти двое солдат видели НЛО, – сказал Гришин, посмотрев на ребят, сидящих за дальним концом стола. Они встали, оба сразу, и, смущаясь, рассказали, что выходили по малой нужде на улицу – один из караулки, а другой из кухни – и видели, как где-то над летным полем висел огромный летающий объект, который затем снизился и вскоре улетел. – Вот теперь, вроде, все, – подвел черту командир части. – Все пока могут быть свободными, а мы с начкаром и товарищами из Москвы отправляемся на место. Там тоже есть на что посмотреть... По большому счету, смотреть-то как раз и не на что было. Часовые бдительно охраняли кучу какой-то пыли, сплошным слоем покрывающей землю на довольно обширном участке. По словам военных, здесь еще вчера стоял ангар, в котором и хранились обломки летающей тарелки. Налетающий временами слабый ветерок поднимал облачка этой пыли, кружил, разметая в стороны. Мальцев нагнулся и взял в руку горсть. Посмотрел внимательно, потер между пальцами, понюхал. Кушилидзе последовал его примеру, а затем оба озадаченно посмотрели друг на друга. – Пыль, можно сказать, как пыль – ничего особенного, – сказал Гиви, отряхивая ладони. XIV Среда, ближе к полудню. Жилин сидел, удобно откинувшись на кожаном сиденье, снятом, видимо, с какой-то иномарки, расслабившись и клюя носом. Спать, конечно же, очень хотелось, но события последних дней будоражили сознание столь основательно, что сон, выползая из своих укромных углов и натыкаясь на мысли Глеба, тут же испуганно растворялся, чтобы, впрочем, через несколько минут снова попытаться перейти в наступление. За окном проносились мимо дивные пейзажи – так и подмывало попросить остановить машину и углубиться, скажем, вот в эту чащу или, к примеру, поковырять ботинком толстый слой хвои, пофутболить упавшие шишки под теми вон старыми соснами, и все это под аккомпанемент птичьих голосов и шум ветра в лесной глуши. А воздух! Казалось, его можно кусать, рвать зубами, проталкивая жадными глотками в чахлые рахитичные легкие, всю жизнь перерабатывающие загаженный вредными выбросами технологически несовершенных предприятий и выхлопами миллионов автомобилей московский воздух. А Круглов, сидевший справа от водителя, спал, опустив голову на грудь, напрочь игнорируя то, что так трогало Жилина. Глеб мысленно вернулся к цели их поездки. Скорее всего, думал он, обнаружились незнакомцы, которые наследили на месте последней находки. А это значит что? А то, что они что-то притащили с собой, что настолько проняло местные власти, что они оперативно задействовали цепочку аж до Москвы, а уж оттуда пошли вниз, в том числе и к нему, директивы. Значит, сделал вывод Глеб, поездка обещает быть интересной. Газик, разогнав на улице кур, подрулил к дому участкового. Жилин с Кругловым вышли, с удовольствием разминая затекшие в дороге ноги и с любопытством осматриваясь по сторонам. Высокие деревянные ворота скрипнули, выпустив здорового, уже слегка в возрасте лейтенанта в поношенной милицейской форме. Они поздоровались, представились. – Проходите во двор, мы вас уже заждались, – пригласил Шапошников. – Мы как только получили сообщение, сразу выехали, – виновато ответил Глеб. – Далековато вообще-то, но зато красиво! У нас в Москве в этом отношении не очень... – Зато у вас там всяких сникерсов-макдональдсов кругом, как у нас грибов, – заметил Шапошников. – Да нужны они кому, – пренебрежительно махнул рукой Круглов. – Как сказать... Они подошли к столу, из-за которого встали и вышли навстречу двое мужчин в штатском. – Это начальник райотдела милиции Миситов, – сказал Шапошников. – Петр Петрович, – протянул руку тот. – А это ваш коллега, как я понимаю... – Михаил Андреевич Кубасов, сотрудник службы безопасности, – представился усатый. – Глеб Александрович Жилин, спецотдел ФСБ. – Иван Дмитриевич Круглов, служба безопасности. – Он подождал, когда закончится церемония знакомства. – Мы прибыли в командировку в Н-скую воинскую часть, но сегодня утром нас срочно вызвали сюда по общему, как я понимаю, делу. – Ну, у нас тут инопланетянин, – заявил Шапошников таким тоном, словно это было обычное для него дело. Дескать, подумаешь, Москва! А у нас тут зато пришельцы пачками валяются. – Да вы что?! – не сдержался Глеб. – Где?! – А хрен его знает, где, – ответил с досадой Кубасов. – Тут целый вестерн разворачивается... Жилин, горя нетерпением, предложил: – А давайте присядем и проясним общую, так сказать, картину, а? – Правильно, – согласились сибиряки. Все уселись за стол и Шапошников рассказал москвичам все, что тут произошло за последнюю неделю, и предъявил комбинезон и ботинки. Они долго рассматривали вещи, снятые с инопланетянина, испытывая сложную гамму чувств, описывать которую, как вы понимаете, нет необходимости. – Когда мы вчера отправили Ямщикова с Фонарем в краевой центр, как они просили, и уже расслабились, можно сказать – свою работу ведь мы вроде завершили-то? – продолжил Миситов, вежливо кашлянув. – Сели уже ужинать, понимаешь, а тут сообщают, что по нашему делу прибудет из соседнего района сотрудник из Москвы, и все такое. Ждите, мол, и действуйте дальше сообща, – закончил он и все вопросительно посмотрели на гостей. – Да, – согласились они, – дело у нас, получается, общее. В общем-то, в ваших краях действительно разбилась летающая тарелка, поэтому нас срочно бросили, как говорится, на происшествие. – Ну, а какая она, тарелка? – спросил Кубасов. – Собственно, это уже не тарелка, а куча железа, – ответил Круглов. – Мы все собрали в одном месте, будем теперь изучать. Интересного на вид, повторяю, ничего нет – обычный металлолом. – Зато теперь у нас будет тело инопланетянина, а это не сравнить ни с чем! – заявил Глеб. – Подумать только, сколько было споров, а тут – на тебе, можно потрогать! Шапошников скептически покачал головой: – Пока Ямщиков сообщит, где труп спрятал, его уже никто не захочет потрогать: за две-три недели он так завоняется, что... Вот если бы свежий был или, к примеру, замороженный – это да... – Ну, что уж теперь... – Паталогоанатомам не привыкать к таким трупам, еще и не такое попадается. Вот, помню, нашли в Жирновке в выгребной яме... – Ну ладно, ладно, – прервал воспоминания Миситова Шапошников. – Ты, Петрович, перед обедом завязывай такие вещи рассказывать... Кстати, – спохватился он, – Нина моя поди уже все приготовила. Схожу на разведку... – Он встал и, затушив беломорину о край уже полной пепельницы, пошел в дом. – А многие тут в поселке знают о пришельце? – осведомился Круглов. – Я думаю, несколько человек, – ответил Кубасов. – Надо обеспечить нераспространение сведений, – Круглов многозначительно поднял палец. – Наверху придают большое значение этому аспекту... На пороге дома показались супруги Шапошниковы с посудой и дымящейся кастрюлей с пельменями. – А вот и обед поспел, – весело сказал Василий Николаевич, – настоящие сибирские пельмени. Нина у меня мастерица... – Да ладно тебе... – засмущалась женщина. Отдав должное сытному обеду, – пельмени, кстати, оказались действительно великолепными – обсудили план дальнейших действий. Первым делом решено было еще раз допросить Голумбевского, хозяина дома, где жили Ямщиков с Фонарем, и провести с ним профилактическую беседу. А потом, в виду временной паузы, пока из Москвы не придут сведения о местонахождении трупа, разумно будет разъехаться по местам. Так и порешили. Голумбевский молчал, начисто отрицая какое-либо участие в деле – ничего, мол, не знаю и ничего не видел. Жили, а вчера съехали. Нет, в каких местах промышляли, не знает. Витек являл собой самого законопослушного гражданина России, удивленно хлопая длинными белесыми ресницами, и в конце концов пришлось уйти несолоно хлебавши, хотя даже дураку было бы понятно, что он темнит. Вечером Миситов и Кубасов уехали в одну сторону, а Жилин с Кругловым – в другую. Рядом с Глебом на сиденье лежала Колюнина сумка с вещами инопланетянина. XV Четверг, утро. – Ну и что теперь будем делать? – мрачно поинтересовался Круглов, когда четверка москвичей наконец-то собралась в гостинице. Вопрос этот хотя и волновал всех без исключения, но так и повис в воздухе, оставшись без ответа. Затянувшееся молчание изредка нарушалось только Мальцевым и Кушилидзе, которые тщательно осматривали комбинезон и ботинки, восторженно обмениваясь впечатлениями. Когда страсти немного улеглись, стало ясно, что необходим какой-то план действий, поскольку ситуация больше практически не контролировалась. – А давайте сейчас сядем и подведем баланс, а? Что мы имеем и что мы можем поиметь? – Жилин решительно сгреб со стола в сумку вещи пришельца под возмущенные возгласы Кушилидзе. – Давайте, соберитесь. Не отвлекайтесь. – В самом деле, ведь четыре головы все-таки, – поддержал Глеба Мальцев. – Что-нибудь придумаем. – Итак, – начал Круглов, потирая руки, – что мы имеем? – Имеем мы пока только одежду, кучу пыли непонятного происхождения и, возможно, труп пришельца, – перечислил Жилин, загибая пальцы. – Три позиции. Все. – А что, мало?! – воскликнул Кушилидзе. Мальцев покачал головой. – Реально можно рассчитывать только на одежду. Это реальность, данная нам, как вы понимаете, в ощущениях. Пыль – это пыль. Мало ли что там лежало? Натурально все пошло прахом... – А анализ? Мы же целую банку набрали... – Гиви кивнул в сторону до краев заполненного трехлитрового баллона. – Анализ – это не то... – разочарованно протянул Круглов. – Ну, положим, состав будет необычный, ну, много редкоземельных элементов каких-нибудь. А практически ничего ведь не возьмешь в качестве доказательства существования внеземной жизни, да и с новыми технологиями можно смело отдыхать. Точно, что пыль... – Да и тело когда еще будет... Его, может, вообще уже медведи или волки съели, – добавил Жилин. – Давайте все-таки исходить из того, что есть. – Тогда – только вещи, – подвел черту Круглов. – А вещи – это доказательство? – спросил Гиви. – Да. Кстати, и новые технологии тоже, – ответил Мальцев. – Но в качестве плана действий это ничего не дает: вещи мы потом отвезем в Москву и сдадим ученым, с этим все ясно. А тут что делать? – Стоп, стоп, – вмешался Круглов, – не гони жеребца. По-порядку. – Ага! – Жилин вдруг вскочил из-за стола и возбужденно заходил из угла в угол. Весь вид его говорил, что он до чего-то додумался. – Чего ты задергался? – полюбопытствовал Мальцев. – Ангар и обломки ведь не просто исчезли?! – Ну... – Гну! Их намеренно уничтожили, чтобы скрыть следы катастрофы и вообще существования НЛО. – Это и так ясно. Тоже мне, Архимед! – съязвил Гиви. – Да я не о том, – нетерпеливо отмахнулся от него Глеб. – Стало быть тут летают еще и другие тарелки, раз они отследили как-то наши действия, вмешались... И они ведь не враждебно настроены, потому что часовых отключили на несколько часов, а могли бы просто убрать, как вот ангар этот, в пыль. И они по идее должны искать своего соплеменника или его останки. И все это происходит здесь и сейчас, – закончил Глеб свою сумбурную речь. Все, в принципе, не возражали против такого хода мыслей, но резонно заметили, что все-таки никакого конкретного плана так и не выработалось – так, сидите и ждите, пока из Москвы не придет привет от Ямщикова. – Вообще-то у нас еще есть видеосъемка на месте катастрофы, там все хорошо видно, – заметил Круглов. – Это будет интересно только нам самим, - ответил Мальцев. – Вон фильм “Вскрытие инопланетянина” все видели? Все. А кто верит? То-то же... А тут даже не вскрытие, а просто куски железа в земле валяются. Фигня это на постном масле... – Он широко раскрыл рот, от души и с чувством зевая. В этот момент дверь в комнату распахнулась и их взорам предстал бледный полковник Гришин с перепуганным лицом. Он взволнованно сообщил: – Я не знаю почему, но никто ничего не знает об обломках и даже об ангаре!.. – Подождите, подождите, – никто ничего не понял. – Кто что не знает? Гришин отдышался и, выпив предложенный стакан воды, рассказал: – Я поехал сегодня на службу на полтора часа позже обычного, плохо себя чувствовал. Спрашиваю у дежурного по части: “Что нового, ничего не изменилось?”. Это насчет НЛО, понятное дело. А он смотрит так на меня, мол, ты о чем? Я ему говорю: “Тарелки больше не появлялись?”. Он вообще чуть с ума не сходит, глаза таращит. Короче, то да се, а он вообще ничего не помнит! Я думаю, может у меня что с головой? Да нет, вроде... Подхожу к одному, к другому – та же история. Черт побери! Я тогда рванул сюда. Думаю, если я сошел с ума и все это мне приснилось, тогда для чего вы сюда приехали? Он вдруг осекся, посмотрел подозрительно на них и вкрадчиво так поинтересовался: – А какова, кстати, цель вашего приезда? Жилин поспешил успокоить полковника: – С вами все в порядке, не волнуйтесь. Мы приехали из Москвы по поводу катастрофы НЛО, обломки которого хранились в ангаре на территории вашей части, а потом были уничтожены инопланетянами. Все в порядке, товарищ полковник! Гришин облегченно вздохнул и присел на стул. – Уф-ф! А я уж подумал было, что у меня ум за разум заехал. Аж страшно стало... Представляете, все на меня смотрят, как на идиота конченного... – Он замолчал, успокаиваясь и недоумевая, а потом снова вскинулся. – Так что же получается, а? Ведь никто ничего не понимает! Не разыгрывают же меня около сотни подчиненных, в самом-то деле?! – А почему бы и нет? – предположил Мальцев. – Взяли и разыграли. – Да нет, бред. Бред! – не согласился Гришин. Жилин предложил: – А давайте-ка позвоним в часть дежурному. Что он нам скажет? Минут через двадцать стало ясно, что инопланетяне не только уничтожили следы своего корабля, но и каким-то образом обработали всех, кто находился в расположении воинской части. И произошло это в промежутке с 7 до 8.30, то есть до приезда Гришина. Инопланетяне, говоря по-русски, спрятали концы в воду. У Жилина как-то вдруг заныло сердце от нехорошего предчувствия. Он взял во вспотевшую вдруг ладонь стакан и тоже выпил воды... XVI Четверг, день. Военный самолет, перебрасывающий какой-то груз в Н-ск, доставил сюда и Ямщикова с Фонарем. Дальше им предстояло добираться уже самостоятельно и, как говорится, за свои. Через служебный ход их провели в зал ожидания и серьезного вида мужчина в штатском, вручая Ямщикову два билета до Москвы, сказал: – Ну, граждане, я свое задание выполнил – дальше вы уж сами. На контроле вас будут досматривать, как и всех остальных, но на доллары внимания не обратят, так что не беспокойтесь. Мужчина кивнул и, развернувшись, скрылся за дверью. – Все. Вырвались... – выдохнул Фонарь. – Подожди еще, – ответил Ямщиков, окидывая пристальным взглядом неуютный зал ожидания. – Вот когда в Москве будем, да следы запутаем – тогда вот и вырвемся. А пока еще рановато радоваться. – Он взглянул на часы. – Давай, что ли, прогуляемся тут для начала? У нас еще шесть часов до рейса. Серьезный мужчина в штатском внимательно смотрел на экран монитора, где Ямщиков и Фонарь стояли возле стены, озираясь по сторонам. – Ишь, беспокоятся, хвост высматривают, – улыбнулся он снисходительно. – Пусть высматривают, – злорадно произнес сотрудник милиции в форме капитана. – Сидят, голубчики, как под колпаком у Мюллера. – Он поколдовал с управлением, пытаясь улучшить изображение. – А что это за птицы такие? Уголовники? – Да вроде этого... – неопределенно пробурчал штатский. Он вытащил из кармана портативную радиостанцию и произнес: – Внимание! Проверка связи. Сообщите о наблюдении. – Говорит Первый. Объект вижу, все в порядке. – Я – Второй. Веду наблюдение. – Третий на связи. Ситуация под контролем. – Так, хорошо, – удовлетворенно хмыкнул штатский, по-прежнему глядя на монитор. – Действуйте согласно инструкциям. Все. Ямщиков и Фонарь медленно бродили по зданию аэровокзала, заинтересованно рассматривая витрины коммерческих ларьков, сплошной стеной стоящих вдоль зала, и обменивались впечатлениями. – Да-а, мы несколько лет всего не выбирались из тайги, так ты смотри – все изменилось! – Ух ты! А пойла сколько всякого, да в бутылках каких... – Та! – презрительно бросил Колюня. – Химия сплошная, небось. Наша водочка все равно лучше! – И дешевле! Смотри, блин, цены-то какие. Жуть! – возмутился Ваня. – Да, цены, конечно, запредельные, – согласился Колюня. – И жратва дорогая... А люди, глянь, покупают что-то. И одеты ничего... – Ничего... – Ваня замолк, что-то прикидывая. – Слышь, Колюня, а мы с тобой с такими бабками ходим, а одеты как чмо. Колюня оглядел приятеля с ног до головы и досадливо поморщился. – Это точно, – согласился он, – в таком виде только в Москву ехать. Может, – он поискал глазами ларек с одеждой, – прибарахлимся немного? – Давай, – радостно согласился Фонарь. – И поесть уже хочется... – Докладывает Второй. Подопечные вошли в магазинчик, вроде хотят купить что-то из одежды. – Понял, Второй. Продолжайте наблюдение. – Смотри, деляги, решили приодеться. Ну, крутые... – капитан снисходительно растянул рот в улыбке. Ямщиков решительно нажал на ручку, открывая дверь в стеклянный магазин, заманчиво заливающий ярким белым светом свои чистые внутренности, отделанные с претензией на евростандарт. Фонарь робко последовал за ним. Дверь мягко закрылась, оставив за стеклом шум и гомон пассажиров и непассажиров, и грубые мужицкие носы окунулись в неведомый, но безумно приятный аромат дорогих духов. Так пахнуть могло только нечто утонченное, прекрасное, до мозга костей городское, и они поискали глазами вокруг, не обнаруживая источника запаха, буквально пробравшего до самого естества. Они остановились в замешательстве, уставившись на красиво перемигивающийся красными и зелеными огоньками музыкальный центр, из колонок которого Лайма Вайкуле томно напевала: Акапулько, ай-яй-яй-яй... Неожиданно откуда-то из глубины возникла стройная симпатичная девушка, одетая в белую блузку и черную мини-юбку, выгодно подчеркивающую красивые ноги. Улыбаясь, она грациозно подплыла – другого слова и не подобрать – к Колюне. – Вы что-то хотели? – любезно спросила девушка. Судя по слегка усилившемуся аромату именно она использовала этот великолепный парфюм. И, надо признать, он ей очень шел. Наверное, стоящие столбом мужчины с отвисшими челюстями выглядели очень забавно, потому что девушка прыснула со смеху, став от этого еще более привлекательней. Колюня спохватился: – Мы бы хотели это, ну, купить у вас что-нибудь... – Он смутился. – Что именно? – В общем-то, мы собираемся в Москву и хотели бы полностью переодеться. Чтобы вид был, понимаете? – Колюня решил взять быка за рога. – Гм, а, извиняюсь, на какую сумму вы рассчитываете? – У нас достаточно денег, – важно заявил Ваня. – Видите ли, я очень извиняюсь, но у нас такие дорогие вещи и... – Уважаемая, – прервал он ее, – мы все оплатим! Ямщиков молча раскрыл свою дорожную сумку и вытащил оттуда пачку стодолларовых купюр. – Этого хватит? – спросил он, слегка рисуясь. – Вполне, – удовлетворенно кивнула девушка, улыбнувшись еще радушнее. – Все к вашим услугам. – Так уж и все? – игриво поинтересовался Колюня. – Посмотрим, – уклончиво улыбнулась она. – Эмма, подойди-ка сюда! В зал вышла еще одна девушка, постарше. В руке она держала бокал с шампанским. – Лена, ну ты чего, сама не можешь обслужить, что ли? – недовольно проворчала она. – Эмма, присмотри, а я буду заниматься этими двумя, – шепнула Лена, подойдя к ней поближе. – Этими плугами? – удивилась Эмма. – Слушай, у них в сумке целая куча баксов! Хотят у нас хорошо скупиться. – Она оглянулась на Колюню. – Может, что перехвачу, а? Этот здоровый вроде ничего... Если отмыть да постричь... Она отхлебнула из эмминого бокала и, улыбаясь, вновь подошла к состоятельным покупателям. – Итак, с чего начнем? – С белья! – ответил Колюня, пожирая глазами Лену. – Ну что же, прошу! – Она подвела их к стеклянной витрине. – Выбирайте... Вскоре на прилавке выросла приличная горка одежды, две пары туфель, а в кассе магазина осело около восьмисот долларов. Колюня удовлетворенно прихлопнул рукой все эти пакеты и коробки и спросил у Лены: – А у вас тут есть комната, где мы можем переодеться? – Да, конечно. – Она провела их в подсобное помещение, где стоял стол и четыре стула, затем принесла покупки и положила их на стол. – Спасибо, – сказал Колюня, давая ей на чай сто долларов и глядя прямо в глаза. – Пожалуйста, – ответила Лена, беря купюру. Колюня немного задержал ее ладонь. Она не отдернула руку и улыбнулась. – Если хотите, можете переодеться и привести себя в порядок у меня дома, – сказала девушка, – это совсем рядом. Там вам будет гораздо удобнее и – она сделала многозначительную паузу – приятнее. Но это будет стоить дороже. – Сколько? – облизнув пересохшие губы, спросил Колюня. – Пятьсот! – В голосе Лены прозвучал металл. Она решила сыграть с этими дикими лохами ва-банк. – Договорились, – сразу согласился Колюня. – Сейчас, я только напарницу предупрежу. – Лена вышла и ринулась к Эмме. Эмма со скучающим видом листала какой-то иллюстрированный журнал. – Эмма! Я поехала с ребятами домой, поработай сама, ладно? – Ладно уж, с тебя – шампанское. – Угу, – ответила Лена и скрылась. Эмма подождала, пока все стихло, заперла служебный ход и подошла к телефону. – Борька? Ленка сейчас на своей машине едет домой, а с ней два плуга с бабками. Все... Нет, один совсем хилый, а другой так ничего... Работяги... Нет... Да... Все, не обижай Эмму. – Она положила трубку и удовлетворенно вздохнула. – Что-то долго их нет... – забеспокоился мужчина в штатском. – Первый, ну-ка зайди еще раз в этот чертов магазин. – Да я же там был. Они решили, по-моему, полностью сменить одежонку – роются, перебирают. Продавщица там около них вьется... Красивая... Словом, целая канитель... – Продавщица, говоришь? – Мужчина крякнул. – А давай зайди, посмотри все-таки. Через несколько минут Первый встревоженно сообщил: – Говорит Первый, у нас ЧП... – Я так и знал! – хрястнул по столу штатский. – Что там?! – Продавщица говорит, что они давно ушли через служебный выход... Так что, стало быть, упустили... –... твою мать!!! Идиоты! Небольшая, красного цвета “Вольво” плавно отъехала от бордюра, увозя Ямщикова и Фонаря, одетых в свои старые одежды. Обновы Лена положила рядом с собой на переднем сиденье. Она уверенно вела машину, с улыбкой посматривая на мужчин в зеркало заднего обзора. – Откуда же это вы едете, такие интересные? Нефтяники, что ли? – Нет, не нефтяники. Но тоже жили у черта на куличках, отвыкли от города, – ответил Колюня. – Зато денег заработали, – заметила Лена. – Да уж, подфартило, – согласился Ваня. – Раньше мы... Договорить он не успел. Видавшая виды “шестерка” неожиданно обошла их слева, увеличивая скорость, а затем ловко подрезала, отчего Лена резко затормозила. – Ой-ей! – испуганно вскрикнула она. Из жигуленка выскочили четыре амбала и рванулись к ним. Дверцы “Вольво” распахнулись и в бока старателей уткнулись вороненые дула пистолетов Макарова. – А ну, мужики, выходи! – раздался требовательный голос. Ямщиков и Фонарь, потерявшие дар речи, безропотно повиновались. – А ты, сука, вали отсюда! – скомандовал верзила, бывший, видимо, за главного, и хлопнул дверцей. Лена испуганно надавила на газ и вскоре “Вольво” скрылась за поворотом. – Пошли в лес! Отойдя метров сто от дороги все остановились. – А ну-ка, выворачивайте карманы! Живо! Фонарь жалобно заныл: – Братцы, только не бейте, братцы... Двое грабителей, несшие сумки и пакеты, теперь поставили все это на землю и принялись потрошить. Ямщиков замер, лихорадочно перебирая в уме и сразу же отбрасывая различные варианты. Выхода он не видел. – Ты, падла, чего стоишь? – Один из бандитов размахнулся и ударил его рукояткой пистолета по лицу. Хлынула кровь, обильно заливая лицо и стекая на одежду. Ямщиков покачнулся и, понимая, что сейчас он теряет все, все свои деньги, здоровье и – кто знает? – может быть даже жизнь, ринулся в неравную схватку. Ему удалось сбить с ног ударившего. Тот упал, выронив пистолет. Ямщиков прыгнул, пытаясь завладеть оружием, и это ему почти удалось, но тут один из грабителей, видя такое дело, нанес ему удар ножом, попав в шею. Ямщиков рухнул плашмя на сырую землю, истекая кровью. Перед смертью он почему-то подумал об инопланетянине... Фонарь, на глазах которого разыгралась эта драма, жалобно скулил. – Ты, баран, ты же его пришил! – испуганно крикнул верзила. – Я же не хотел... – Убийца растерянно стоял над остывающим трупом. – А если бы он пистолет схватил? – Вот блин! – Братва! Да у них полные сумки долларов! Я столько ни разу в жизни не видел! Ну, дела... Верзила, помедлив, кивнул в сторону Фонаря. – Замочи и его. – Боря, ты чего? – Давай, я сказал! На хер нам свидетель. А с такими бабками не шутят... Ну? Сильные руки схватили рыпнувшегося было Фонаря и в его костлявое тело несколько раз с противным звуком вонзился нож. Шансов у него не было... XVII Пятница, после завтрака. Известие о гибели Ямщикова и Фонаря прозвучало как гром среди ясного неба. Как это обычно бывает, когда все идет наперекосяк, настроение упало до уровня, о котором говорят: хуже некуда. На этот раз ситуация и впрямь сложилась тупиковая, и, что самое противное, выход из этого тупика приходилось искать самим. На подсказку из Москвы рассчитывать бесполезно – там не владеют полной картиной происходящего и ждут только конкретные факты, на основе которых можно принимать какие-то решения. Как ни крути, а получается, что вроде бы пора возвращаться. – Да, чего уж теперь резину тянуть? Тарелки нет, инопланетянина в тайге без подсказки хрен найдешь... А ведь как мажорно все начиналось, а? – Кушилидзе огорченно зацокал языком. – Я уже не удивлюсь, если из сейфа у Гришина пропадут вещи пришельца, – угрюмо изрек Жилин. – Ты это брось! С нас тогда все управление смеяться будет. – Мальцев досадливо поморщился, представив как зубоскалят в курилке сослуживцы. Для очистки совести Круглов предложил съездить еще раз в гости к Голумбевскому и попробовать его расколоть – все-таки никто по-настоящему не верил, что тот ничего не знает. Это было единственное дельное предложение, поэтому возражений не последовало. Но решили, однако, что наскоком тут ничего не добьешься, тем более что попытки такие уже были. Нужен был иной подход. Жилин высказал мысль, что поехать должен кто-нибудь один, чтобы в соответствующей обстановке расположить к себе Голумбевского и попробовать поговорить с ним без протокола, по душам. – Вот ты и поезжай, Глеб, раз предложил. Я думаю, с твоим характером у тебя это получится лучше, чем у нас. – Круглов ободряюще подмигнул Жилину. – Точно. Давай, дуй, – поддержал его Мальцев. – На тебя смотрит вся Россия! – Да ладно вам... – смутился Глеб. По дороге он прокручивал в голове разные варианты встречи с Голумбевским, пытаясь подобрать подходящую модель поведения. Ошибиться было нельзя – это единственная возможность заполучить труп. Но, как назло, ничего стоящего не вызрело, поэтому Глеб решил положиться на интуицию и действовать по обстановке. Последние полчаса пути он продремал, просыпаясь на ухабах, когда машину потряхивало. Голумбевский сидел во дворе с сигаретой в зубах и приводил в порядок валенки. Завидев Жилина он весь подобрался, набычился, глаза тревожно заблестели. – Бог в помощь! – как можно дружелюбнее сказал Жилин, подходя к хозяину. – Спасибо, – буркнул тот, откладывая в сторону шило и дратву и нехотя вставая. Наступила неловкая пауза. – Поговорить бы надо, – осторожно начал Глеб. – Так уж сколько говорили, начальник, а? – зло ответил Голумбевский. – Не надоело, поди? По правде говоря, Жилин не ожидал такого наезда, поэтому где-то даже растерялся. И понял, что уговорами он ничего тут не добьется. – Виктор Афанасьевич, конечно нам не хотелось вас больше тревожить, но обстоятельства вынуждают... – произнес Глеб, подбирая нужные слова и не находя их. В конце концов он плюнул на дипломатию и просто врезал сердито: – Хватит дурака валять! Ямщикова с Фонарем убили. Понял? Голумбевский сразу весь как-то сник, потухший взгляд остановился на чем-то, заходили туда-сюда желваки. Он сделал пару глубоких затяжек, закашлялся и бросил окурок под ноги. – Эх, Колюня, Колюня... Как же ты... – Он бросил исподлобья взгляд на Жилина. – Присаживайся, начальник. Жилин воспользовался приглашением и сел на табурет, доставая из кармана сигареты. – Угощайся. – Он протянул раскрытую пачку. – Нет, я свои: привык уже. – Голумбевский снова закурил. Пальцы его слегка дрожали от волнения. – А как их? Ну, это... – В аэропорту их выпасли, видимо, когда они себе одежду прикупали. Девочку подцепили, поехали к ней, а тут их и тормознули... – А-а-а, Колюня у нас по женской части мастер... Был... Они немного посидели молча, думая каждый о своем. Внезапно Голумбевский с силой шлепнул ладонями по коленям и решительно заявил: – Так. Стало быть, я теперь должен показать место? Жилин сразу понял, о чем речь, и утвердительно кивнул. – Лады. – Голумбевский помолчал немного, замявшись. – А что мне будет за это? Посадят? – Пожалуй, никто не узнает, что это ты показал место. Так что и претензий к тебе по-прежнему не будет. Обещаю. Голумбевский вздохнул, все еще сомневаясь. – Сам на вертолете слетаешь, без меня. Я расскажу, как найти. От Голумбевского Жилин рванул прямо на военный аэродром, не заезжая к товарищам – времени было в обрез, а надо было уложиться до темноты. Глеба прямо-таки лихорадило от нетерпения, он был буквально вне себя, волнуясь и переживая, и его состояние невольно передалось водителю: тот потихоньку все увеличивал и увеличивал скорость. – Да не гони ты так! – осадил его Жилин, и водитель сбросил газ. “Ну вот, – думал Глеб, – теперь уже все. Сейчас я гляну, что там и как, где и в каком состоянии труп, а потом мы его заберем и можно будет умывать руки. В дело включаться специалисты, распотрошат этого инопланетянина, изучат и опишут. А потом, наверное, рассуют кишочки по банкам с формалином и... И что? Интересно, а что им это даст? Ведь на этом все и закончится: практической ценности такое знание не имеет, а больше о чужаке мы ничего никогда не узнаем... Честно говоря, труп этот нужен как доказательство существования внеземной жизни. Так сказать, есть жизнь на Марсе! Ну и Бог с ним, с трупом. А меня моя Катерина уже заждалась-то... Ничего, милая, скоро я к тебе примчусь. Дня через четыре будем уже в Москве, скорее всего... Да-а-а... Будет о чем порассказать! Черт возьми, секретность эта... И не расскажешь никому. Разве что Домбаяну. Друг ведь, да еще такой скептик... А у этого пришельца наверняка тоже друзья были, подруга... Ищут? Похоже. Вон ангар с обломками выследили ведь? Точно, ищут. Как-то нехорошо получается с нашей человеческой стороны... Вот, к примеру, если бы я вот так на их планете разбился и меня Кушилидзе с Мальцевым искали, а чужие бы из меня потроха да мозги по частям извлекли да по банкам рассовали... Бр-р-р... Представляю: склянка с моими гениталиями и надпись – неизвестная часть тела неизвестного существа. Каково? На хер им мой хер? Ха-ха! Каламбур-с! Да-а-а... Наши переживали бы за меня, конечно. А Катя моя? Да и что нашим ученым даст это полуразложившееся тело, в самом деле?! Вообще, конечно, не по-христиански, не по людски все это. И эти, пришельцы, тоже небось не одобрили бы нас. Еще бы! Ну и забрали бы сами этот труп, что ли... А нам и комбинезона с ботинками вполне достаточно. Верно! А ведь инопланетяне наверняка кружат в этом регионе, ждут когда мы обнаружим тело, чтобы его изъять... Интересно, а как они ангар в пыль превратили? Может быть отдать им это тело? По крайней мере, Серега Домбаян точно бы отдал. И кто меня будет винить? То есть, по большому счету, никто и не узнает ничего... А как же дать знать этим, с тарелки? Конечно, если ничего не выйдет, тогда уж пусть наши живодеры забирают бедолагу...” Когда Жилин садился в вертолет, он уже знал, что будет делать. XVIII Пятница, ближе к сумеркам. Когда Жилин с борта вертолета, летящего над самыми верхушками деревьев, разглядел красный колюнин свитер, он окончательно убедился, что Голумбевский сказал правду. Да и какой, собственно, был смысл обманывать? Жилин спустился по веревочной лестнице, наказав пилоту вернуться за ним на следующий день, и, когда винтокрылая машина скрылась из глаз, перво-наперво наскоро перекусил хлебом с колбасой, купленными в поселковом магазине. Он весь день ничего не ел, а уже серело. Глеб завернул в бумагу остатки скромного ужина и запил его банкой “Пепси-колы”. Теперь можно было идти искать пещеру. Голумбевский подробно рассказал ему как это сделать, поэтому вскоре он уже стоял у входа в подземелье. Сердце бешено колотилось в груди, перекачивая насыщенную адреналином кровь. Жилин постарался взять себя в руки и осторожно сделал первый шаг в темноту. Он зажег фонарик, предусмотрительно взятый с собой, и медленно поводил лучом по сторонам. Да, это действительно старая шахта, как и говорил Голумбевский, а запах здесь... Внезапно Жилин понял, ЧТО это за запах. Его чуть не вывернуло наизнанку, пока он рыскал фонариком вдоль стен, ища каменный курганчик над телом чужого. Когда он его увидел, то уже знал, что разбирать могильник не будет ни за что на свете. Глеб развернулся и пулей выскочил на свежий воздух. Уже стемнело. Он вспомнил, в какой стороне видел полянку на вершине сопки, и скорым шагом двинулся в ту сторону. Он не ошибся, выбирая направление. Полянка эта лежала где-то в километре от пещеры и имела форму почти правильного круга метров пятьдесят диаметром. “То, что надо”, – подумал Глеб. Часа два он собирал сушняк, к счастью в изобилии валявшийся вокруг, в спешке в кровь разодрав руки в нескольких местах. Со стороны можно было подумать, что человек сошел с ума. Он без устали все тащил и тащил ветки и целые стволы, раскладывая их зачем-то по поляне каким-то одному ему ведомым образом. Батарейки в фонарике сели и толку от него не было никакого, поэтому Жилин в конце концов бросил его и остаток своей работы проделал уже в полной темноте, изредка подсвечивая себе зажигалкой. Наконец он уложил последнюю ветку и присел передохнуть. Сунул в запекшиеся – пить хотелось неимоверно – губы последнюю сигарету, закурил, а пустую пачку скомкал и засунул в сушняк. Туда же отправилась обертка от колбасы и несколько чистых листков из записной книжки. Чиркнула зажигалка, чуть-чуть потеснив огоньком темноту, миг – и веселый язычок огня побежал по веточкам. Глеб подождал немного, пока разгорится огонь, взял ветку, которая горела лучше остальных, и с ее помощью зажег свой странный костер сразу в нескольких местах. Ночь сразу отступила, отошел в сторону и Глеб, любуясь делом рук своих и надеясь, что те, наверху, правильно растолкуют его замысел – он воспроизвел своим огромным костром одну из замысловатых букв, виденных на серебристом диске... Орионцы постоянно патрулировали сектор падения исследовательского бота Маса и все близлежащие районы, надеясь обнаружить его самого или хотя бы его тело по косвенным признакам: радиопередачи, радиопереговоры, подозрительная активность и так далее. Все было тщетно. После удачной операции по уничтожению фрагментов космического корабля и спасательного диска орионцы со стационарного гипноизлучателя большой мощности провели локальную обработку землян, стирая из их памяти все воспоминания о падении бота, его обломках и даже о помещении, в котором все хранилось. После этого удача отвернулась и они ждали, отчаиваясь и теряя надежду. И вот в такой тягостной обстановке неожиданно прозвучало сообщение от Чейха, в эту ночь дежурившего над районом катастрофы. Он барражировал, как обычно, сканировал пространство и эфир, зависая то над одним населенным пунктом, то над другим, оставаясь все это время недосягаемым для земных средств обнаружения. Продвигаясь над тайгой, Чейх заметил огонь, приняв его сначала за лесной пожар, но, приблизившись, он увидел – о, боги! – выполненную пламенем букву из его родного алфавита. Сомнений быть не могло: это именно буква, потому что сам собой такой причудливый костер размером с его разведбот получиться никак не мог. Это во-первых. А, во-вторых, раз кто-то в такой глуши решил воспроизвести эту чисто орионскую букву, то он хочет привлечь внимание! Невероятно! Это может быть только Мас! Он жив, но, скорее всего, был в плену и не мог дать о себе знать, а теперь таким вот примитивным способом пытается это сделать. Чейх снизился над костром и включил наружное освещение и мощный прожектор, нашаривая в темноте Маса. Почти сразу же Чейх увидел фигурку, отчаянно размахивающую руками. К его неописуемому удивлению это был отнюдь не Мас, а какой-то землянин. Он завис на одном месте, раздумывая что делать, потом, придя в себя от потрясения, мигнул пару раз прожектором и выключил его, затем выключил бортовые огни и поднялся вверх на несколько километров, вызывая Куона по переговорному устройству. – Куон! Обнаружил землянина, который выложил из огня нашу орионскую букву большого размера и, когда я снизился, стал махать руками, привлекая внимание. Что делать? – Может, это ловушка? Чейх, ты как думаешь? – Вряд ли. Я ведь здесь дежурю и все держу под контролем. Нет, это исключено. Я думаю, что этот абориген либо знает где Мас, либо действует по его указанию, так что надо, по-моему, входить в контакт... – Это крайне нежелательно, ты же знаешь, – неодобрительно заметил Куон. – Да, но необходимо, – отозвался Чейх. – Хорошо. Тогда сейчас оставайся на месте и сканируй пространство. А на встречу с землянином я отправлюсь сам с Мисом, братом Маса. – А не опасно ли это? – Посмотрим. Будем действовать по обстоятельствам. – Понял. Жду. XIX Ночь с пятницы на субботу. Прошло около получаса с того момента, как заполыхал костер, и Жилин уже начал сомневаться в успехе своей затеи. “Как дурак, – подумал он, – играю тут в игрушки. Ну что же, видно не судьба”. Неожиданно он каким-то чутьем уловил, что над головой что-то происходит. Жилин запрокинул голову и им тут же овладело ни с чем не сравнимое чувство дикого восторга и почти первобытного страха. Ожидание чего-то необычайного и удивительного, свидетелем и даже участником которого он сейчас становился, распирало его изнутри. Глеб смотрел, затаив дыхание, как возникшая как-то вдруг из ниоткуда летающая тарелка – да, да! – плавно снизилась, не издавая ни звука, зависла и осветилась мягким светом. Тут же зажегся яркий голубоватый прожектор. Глеб даже вздрогнул от этого, восторженно глядя широко раскрытыми глазами на открывшееся ему фантастическое зрелище. Спохватившись, он принялся кричать и прыгать, размахивая руками, пытаясь привлечь к себе внимание – а вдруг его не заметят? Но нет, заметили: этот слепящий свет накрыл его, словно актера на театральной сцене, которому предстояло сыграть ответственный ключевой эпизод в спектакле, и, как и для актера, весь остальной мир вне этого круга света для Глеба сейчас не существовал. Какой невероятный бенефис! НЛО два раза включил и выключил свою суперфару, затем погасил огни и неожиданно взмыл вверх, растворившись во мраке ночи. Только звезды иронично подмигивали растерявшемуся Глебу, освещенному теперь только огнем костра. Он в сердцах плюнул под ноги: “Неужели моя затея не удалась? Посмотрели и улетели, болваны, не спросив даже, для чего я тут торчу и подаю сигналы! А ведь все-таки доперли, канальи, что их закорючку кто-то воспроизвел, а не просто костер жгут”. Он присел на мох невдалеке от огня, решив выжидать, предоставив судьбе самой решать свои ребусы. Курить было нечего, поэтому Глеб просто сидел, обхватив колени руками, и время от времени поглядывал на небо, надеясь, что еще не все закончилось и продолжение обязательно последует. Он уже успокоился и теперь не столь эмоционально реагировал на все, что с ним произошло. Загнанный чувствами куда-то далеко в угол профессиональный интерес теперь осторожно заполнял собой сознание Жилина. Он отметил про себя бесшумность и маневренность корабля инопланетян, по сравнению с которым наши ракеты выглядели совершеннейшим анахронизмом, этакими консервными банками, изрыгающими огонь и только что не пукая от натуги преодолевающими земное притяжение. Понятно, почему пришельцы не входят с нами в контакт: мы же тоже не контачим, например, с индейцами амазонской сельвы на предмет создания нового поколения компьютеров. Им и десяти пальцев на руках вполне хватает пока и глубоко наплевать на все эти “Пентиумы” и иже с ними. Да и подавляющему большинству остального населения Земли, честно говоря, тоже нет дела до этих самых индейцев – своих забот хватает. Только небольшая кучка ученых время от времени забирается в сельву, терпит там всяческие лишения и с победным видом обсуждает потом в узком кругу таких же ненормальных быт и все такое прочее. Никому ведь и в голову не придет такая картина: старейшины племени умба-юмба в торжественной обстановке встретились с Генеральным Секретарем ООН, обменялись приветствиями и верительными грамотами, а для Полномочного и Чрезвычайного Посла ООН была построена особая хижина не с одной, а аж с двумя циновками на земляном полу. ООНовцы решили подарить дикарям подборку свежих статей по торсионным полям с автографом Шипова, а те, в свою очередь, вручили пару своих самых современных деревянных дубин – в порядке обмена опытом... Бредовая картина, конечно, но именно так все почему-то представляют встречу с иным разумом, если расставить все на свои места. Им не нужны наши деревянные дубины, а нам не понять их ученых, поэтому пришельцы, которым что-то интересно, прилетают иногда, изучают, и этим дело ограничивается. Обидно для нас, но что делать... Задумавшись, Глеб чуть было не прозевал следующий акт действа, в котором волей судьбы ему довелось участвовать. Яркий, уже знакомый свет залил всю поляну, порыскал по лесу, а затем, уменьшившись до одного метра в диаметре, остановился на человеке. Глеб поднял голову, чтобы рассмотреть что-нибудь, но свет безжалостно слепил глаза, поэтому он оставил эту затею. Круг света сместился у самому краю поляны, снова вернулся к Жилину и опять пополз на край, на этот раз оставшись без движения. “Приглашают на то место, что ли?”, – подумал он, встал и подошел к освещенному пятаку. Над головой раздалось едва слышимое гудение, и внезапно уже начавший прогорать костер бесследно исчез. Более того, не было видно ни одного тлеющего уголька! Тут же погас прожектор, и Глеб, затаив дыхание, увидел совсем невысоко над верхушками сосен огромный круглый низ инопланетного космического корабля. В первый раз он не успел все как следует рассмотреть, не успел и в этот – корабль плавно опускался. “Ага, – догадался Глеб, – меня попросили отойти в сторону и расчистили место для посадки”. НЛО приземлился. По-прежнему не было слышно ни единого звука, кроме легкого шума ветра в ветвях да гулких ударов рвущегося из груди сердца, но зато дискообразный аппарат был достаточно освещен несколькими источниками света, темнота отступила и Глеб хорошо видел и лес, и себя, и покрытую тонким слоем пыли поляну – он потрогал ее руками, сравнивая с той, что была на месте ангара, и удовлетворенно хмыкая. Тарелка отсвечивала серебристым светом, на ее поверхности не было видно никаких выступов, антенн, ручек и прочей жизненно необходимой для земной техники дребедени – все ровненько и гладенько. По периметру диска Глеб заметил какое-то движение и тут же понял – это замедляет вращение и останавливается наружная часть чего-то вроде обода. И все это совершенно беззвучно! Что же там за двигатель?! “Что бы там ни было, а совершенно очевидно, что двигатель НЛО не имеет ничего общего с земной наукой. Все основывается на каких-то полях, скорее всего электромагнитных... Эх, жаль я не специалист!” – думал Жилин. В это время где-то снизу возникло овальное отверстие, освещенное изнутри, и на фоне этого света вдруг показались две фигуры. Небольшого роста, очень похожие на людей, но все-таки явно не люди, существа сошли на землю и сделали несколько шагов в сторону Глеба. Он тоже, с трудом справившись с охватившим его волнением, шагнул к ним. Представители двух чужих друг другу рас стояли лицом к лицу, разделенные несколькими метрами. С минуту они разглядывали и словно бы изучали Жилина. Тот тоже буквально пожирал глазами гуманоидов, стараясь отложить в памяти как можно большее количество деталей. Неожиданно один из них тронул рукой что-то у себя на поясе и Глеб почувствовал, что у него в голове что-то происходит. Это выглядело, словно кто-то посторонний проник в квартиру. Но тут же пришло ощущение, что все в порядке, все нормально и вреда ему никто не причинит. “Так они телепаты! – понял Глеб. – Ну и ну!”. – Да, мы можем разговаривать мысленно, – прозвучало у него в голове. Даже нет, не прозвучало, а как бы само собой возникло откуда-то. – А как же я... – растерянно пробормотал он, чувствуя себя неловко. – Ты просто думай, представляй себе в голове картинки, сюжеты, а мы все поймем. Разговаривать совсем не обязательно. – Гуманоид снова что-то тронул на поясе. – Ты сознательно привлек наше внимание и ты знаешь, что нас интересует, но рассказывать все нет надобности – просто вспомни все, что хотел бы рассказать, и постарайся представить это, а если сочтешь необходимым, то поясни вслух. Потом мы поговорим. – Ладно, – согласился Глеб. Он старательно показал мысленно, как вошел в пещеру, увидел могильник, пояснил, что под камнями покоится тело их соплеменника, затем так же мысленно вышел из пещеры и, словно поднявшись метров на сто вверх, показал, в какой стороне и на каком расстоянии находится поляна, на которой они сейчас стоят. Инопланетяне покивали своими странными головами, показывая, что все поняли, а затем один из них, тот, что выглядел постарше, заговорил что-то на каком-то странном языке, слегка склонив голову набок. Глеб понял, что тот с кем-то переговаривается. Собственно, все, что он мог и хотел сообщить, инопланетяне уже узнали, поэтому на этом его миссию можно считать законченной. А дальнейшее от него, по всей видимости, не зависело: его могли отпустить на все четыре стороны, могли забрать с собой, а могли и просто убить, ликвидировав ненужного свидетеля. “Ну и пусть будет, что будет!”, – подумал Глеб. – Мы искренне благодарим тебя за твой поступок, – возникло у него в голове. – Мы не причиним тебе вреда. – Что мне делать дальше? – спросил он озадаченно. – Ты можешь остаться здесь, в лесу, но это само по себе малоприятно и было бы, как вы на Земле говорите, по-свински. Поэтому мы бы хотели перенести тебя в место, которое ты укажешь. Нас это не затруднит. – Хорошо бы, – сразу согласился Глеб. – А то я тут один в темноте, да в тайге, да еще и никто не знает пока, где я... Так что... – Тогда просим на борт, – пригласили инопланетяне. Жилин посмотрел как тот, что помоложе, повернулся и вошел в корабль. Второй жестом пригласил его последовать за ним и Глеб, после секундного замешательства, тоже направился к овальному проему. К его удивлению, внутри тарелки было довольно тесно, так что непонятно было, как можно в таком маленьком помещении, где только и было места для экранов, пульта управления и трех кресел, находиться длительное время. – Это маленький разведывательный бот и предназначен он для кратковременных локальных перемещений в окрестностях корабля-матки, а сам наш корабль гораздо больше и просторнее, – тут же появился ответ на его мысли. – А откуда вы сами, где ваш дом? – спросил Жилин, усаживаясь в мягкое и упругое кресло. – Это место вы называете Орион. Но мы, к сожалению, не можем говорить с землянами о нас, нашем местонахождении и нашей технике – вам это ни к чему, а если эти сведения станут доступны вашим следующим поколениям, то последствия этого трудно предугадать. Мы можем ответить только на те вопросы, которые касаются Земли и ее жителей, а также на некоторые общие вопросы... – Н-да, не густо, – произнес Глеб. – Ну ладно... Несколько часов терзал Жилин вопросами орионцев, а те терпеливо отвечали на них. Ему хотелось узнать и то, и это, и еще вот это, но, конечно, как говаривал еще Козьма Прутков, нельзя объять необъятное, и в конце концов Глеб угомонился, махнув рукой – все равно многое он забудет, а хозяева, наверное, уже устали. – Пора и честь знать, – сказал он, вопросительно взглянув на инопланетян. – Да, о вас будут беспокоиться, – согласился младший из них. Другой сказал: – Пока мы беседовали, наш коллега нашел труп в том месте, которое ты указал, деформировал его и поместил в капсулу, которую брат умершего Мис доставит в фамильную усыпальницу на родину. – Мис при этих словах кивнул. – Мы придаем большое значение тому, что прах орионца будет захоронен на родине, поэтому и твой поступок расцениваем с уважением и почтением, поскольку знаем, что очень и очень многие из вас, землян, предпочли бы сделать бизнес на этом деле или устроить свою карьеру. Жилин при этом покраснел, в душе радуясь, что решился на такой шаг, но орионцы этого, скорее всего, не заметили, поскольку занялись пультом управления. Тарелка мягко поднялась в воздух, причем Глеб практически не ощутил подъема, и двинулась в военный городок, чтобы высадить человека в месте, которое он сам указал. Жилин поборол искушение оказаться сразу дома, в Москве, понимая, что никак не объяснит своего внезапного появления, поэтому сейчас с интересом наблюдал, как на экране внешнего обзора появились квадратики домов, казармы и строения городка, фигурки людей, куда-то идущих в эти ранние утренние часы. Вот и гостиница, в которой его ждут друзья. Волнуются, конечно... Ничего, они поймут. И людям в глаза буду смотреть спокойно... Орионцы поняли, что прибыли именно туда, куда хотел попасть человек. Они посадили свой корабль недалеко от городка, на бетонке, и вышли на свежий рассветный воздух проводить землянина. – Хотя тебе все равно никто не поверит, все же не очень распространяйся о своих приключениях, – попросил старший. А Мис протянул Жилину какой-то предмет. – Это мне подарил на память мой брат Мас, когда мы виделись в последний раз. Я нарушаю инструкции, даря тебе это, но думаю, Мас бы одобрил меня. Тебе нужно только произнести два раза подряд его имя, и этот шарик воспроизведет на пятнадцать секунд изображение моего брата. Игрушка будет работать еще лет восемь, наверное, прежде чем иссякнет заряд. Но помни – это только для тебя лично... Глеб кивнул. – А теперь – прощай, землянин. Инопланетяне вошли в свой летательный аппарат, при дневном свете представший перед Жилиным во всей своей недосягаемой красе, внешний обод завращался, наращивая обороты, в считанные секунды став словно бы неподвижным, и диск стремительно ушел ввысь, где и пропал без следа. Глеб грустно вздохнул и раскрыл ладонь, на которой лежал зеленоватого цвета шарик, легкий и чужой. Он с интересом поднес его к глазам, но ничего примечательного не обнаружил. – Шарик, как шарик, – произнес он с оттенком разочарования в голосе, и добавил: – Мас, Мас! В воздухе тут же возникло что-то вроде голограммы: инопланетянин, такой же необычный для земного глаза, как и те двое, с которыми встречался Глеб, вроде бы слегка улыбающийся, с цветком какого-то неведомого растения. И все это так сочно, естественно... Фигура растаяла и Жилин спрятал шарик в карман. – Обязательно по приезде куплю своей Катерине букет! – радостно крикнул он в небо и бодро зашагал по дороге в городок. Назад, к будням...