Семен Позин Как все это объяснить? Нелегкие воспоминания о непонятном… Я никогда не был мистиком, к Богу относился, как к чему-то такому, что похоже на некую глобальную энергетическую ауру, в определенной степени определяющую течение жизни и поведение людей, а по поводу всякого рода паранормальных и необъяснимых явлений даже не задумывался, но случилось так, что судьба свела меня с ними лицом к лицу, и я понял, что, очевидно, за этим что-то или кто-то стоит… Долгое время все это было для меня запретной темой, и я даже не размышлял по поводу того, что произошло, да и больно было… Тем более, я никогда не написал бы того, что вы читаете сейчас, если бы не разрешение основного действующего лица, пришедшего ко мне сегодня ночью "оттуда"… И вспоминать все это, и писать о нем мне в этот раз, как ни странно, не было больно. Была на душе только тихая грусть… Медицинский стул № 7 стоял в большой комнате двухкомнатной квартиры, на 13-м этаже, в доме номер 13, справа у дивана,на котором я сплю. Медицинский стул № 7 - это небольшой "изящный" металлический стульчик с откидывающимися поручнями, на маленьких колесиках, задние из которых оборудованы тормозами, и со встроенным снизу тазиком - туалетом. На тормо-за можно нажать либо ногой сзади, либо, изо всех сил перегнувшись через по-ручень, своей рукой. Туалетом также можно воспользоваться, если в силах хоть на 10 секунд встать на ноги и вытащить из под себя доску сидения. Если нет - приходится ждать, пока кто-нибудь сделает это для тебя, пока ты "висишь" над креслом, выжавшись на руках. Счастье твое, если руки еще работают и есть на это силы. (Немцы, которые через еврейское благотворительное общество "Хесед"осчастливливают кое - кого из наших инвалидов этими колясками, не понимают, что в России за каждым таким стулом не поставишь санитара или волонтера, и инвалиду, если он, конечно, в силах, приходится все делать само-му). Я проснулся ровно в 5 утра. Лежать я больше не мог - невыносимо ныла спина, да и требовалось срочно решить "проблему" . Во- время, (ударение на "О") , а не "после того"! И, несмотря на боль, уже это было счастьем, так как при нашей болезни тазовые расстройства - один из наиболее сложных вопро-сов, мешающих нам существовать более или менее достойно. Будить жену, спящую в другой комнате, не хотелось. Сняв деревянную, оби-тую по поролону дермантином крышку - сидение туалета, встроенного в кресло, и опустив левый поручень, я подготовил его "к эксплуатации". Немного передохнув, я откинул одеяло, и, уцепился левой рукой за веревку, предусмотрительно пропущенную над постелью между спинками дивана от ног к голове, пытаясь согнуть в коленях сведенные спастической судорогой отечные ноги. Минут 5 ушло на то, чтобы достать правой рукой правую же но-гу, и согнуть ее в колене. Намочив мокрой губкой подошву - сухие напряжен-ные ноги "не держат" на паркетном полу - я скинул ногу на пол и занялся левой. Зацепив за стопу веревочной петлей, я подтянул ногу и, намочив ступню, попытался скинуть на пол и ее. Тяжелая, как камень, неподвижная нога не послушалась… Отдохнув пару минут, я повторил попытку, на этот раз, удачно, и уселся на постели, пытаясь пристроить ноги на полу так, чтобы они "позволили" перенести тело на упомя-нутый медицинский стул. Успев в сем славном деле, я выжался на левой руке, и уцепившись за правый поручень кресла правой, перекинулся на край пластмас-сового сидения. Пробалансировав несколько минут на краю сидения - неловкое движение вперед "сбросило" бы меня на пол,с которого без помощи 2-х соседей я я бы уже не поднялся, а такое же движение назад - прогнуло бы спину так, что самому было бы уже не распрямиться, я поднял левый поручень. Громкий щелчек металла по металлу подтвердил фиксацию поручня стопором и, еще раз выжавшись на обеих руках, я удобно устроился на кресле. Спина "отпустила" минут через 20… Так подробно, и с такими натуралистическими подробностями я описываю свой ночной "вояж" на кресло - не случайно. Только тот, кто испытал это на себе, может представить, каково инвалиду в этом жестоком, неприспособлен-ном мире. А мне хотелось бы, чтобы понял это и тот, кто, пока еще, далек от наших проблем. Дай Бог, что пока далек, ведь от сумы, да от тюрьмы - не зарекайся… А болезнь, с намного большей вероятностью, чем и сума, и тюрьма, может обрушиться на человека. Сказал бы мне кто нибудь 7 лет назад о том, что меня ждет… Так вот, дело в том, что этот "медицинский стул" - моя среда обитания, моя ведьмина ступа, где вместо помела - кривая, тоже хеседовская, инвалидная палка… Уже 7 лет я на инвалидности, причем 3 последних года не хожу, и жив еще, только благодаря этому "изделию". 3 года, по 12-15 часов в день я нахожусь в нем. Пару лет назад я мог вставать с него, секунд на 40, потом на 20, на 10, уже пол-года - на 2-3, чтобы только, оттолкнувшись от него, переки-нуться на постель… Как я добираюсь с постели в кресло, я уже живописал. Чего стоит лечь обратно, догадайтесь сами… Именно в эту ночь, именно в этом кресле, периодически проваливаясь в небытие и возвращаясь оттуда, я вдруг вспомнил все то, что предшествовало моей болезни и привело к ней, и уже во второй раз сын пришел ко мне и сказал: - "Ты мучился отсутствием темы - вот тебе и тема, о таинственных и не поня-тых во - время (ударение на "О") знаках "оттуда", где я теперь, и где вскоре ждут и тебя…" В первый раз это было два года назад, когда вдруг, ночью, то ли во сне, то ли наяву, он пришел ко мне впервые и сказал: - " Расскажи обо всем, ну,почти обо всем." Так в Петербургском "Часе Пик" появился материал "Самое страшное, что нет смерти, такой желанной…" 1992 год, как это ни странно, начинался для меня очень неплохо. В конце декабря 91 года демобилизовался из питерского военно - морского спортвзвода мой приемный сын, человек, ближе и роднее которого.у меня не было никого. Демобилизовался, успешно выполнив программу - став призерем последнего в истории Чемпионата СССР и последней в истории Спартакиады Народов. Получив звание и серебряный значек Мастера спорта , он должен был отобрать-ся на Олимпиаду в Испанию, для чего ему было необходимо получить води-тельские права, изучить, хотя бы на уровне дилетанта, разговорный английский и выиграть последние отборочные соревнования по парусу в мае 1992 года. Он поступил в профессиональную автошколу и приступил к комплексной подготовке… Мы с друзьями открыли небольшую ремонтную фирмочку и она уже начала приносить небольшие доходы. Жена и сын были со мной, и я был счастлив. Несмотря на трудности, перспективы казались мне радужными, и я, как мне ка- залось, уверенно "держался на плаву". На работе за выполненную для Китая работу мы получили "валютную составляющую" премии и с нами расчитались китайскими товарами по заказу - я получил отличную черную кожаную куртку для сына, кроличью шубку для жены и кое-что для себя. Причем в последний момент эта куртка чуть не "проехала" мимо меня, и мне пришлось постараться, чтобы получить ее. Жена была довольна, сын - очень рад. Куртку эту он надел, как только потеплело, и носил, не снимая. Если бы я только знал… 28 апреля - я указываю даты потому, что это важно, сын пришел ко мне на работу черный, как ночь! Незадолго до этого он переехал жить к своей девуш-ке, но реального дохода, кроме минимальной стипендии в автошколе, не имел, и это его угнетало… -Неужели я , молодой, здоровый мужик, с руками и головой, не могу заработать на нормальную семейную жизнь?- -Не торопись, закончи автошколу, получи права, съезди в Барселону, а потом - найдем и работу, и деньги - пытался успокоить его я. - все будет в свое время, не спеши!- Он почти не слушал меня. И в этот момент я увидел, как вокруг его головы образовалось облако, как бы из темного тумана,и повисло в виде черного ним-ба… Я испугался. -Ты же весь черный, над тобой- облако темное…- сказал я ему. Он рассмеялся. - Ничего, переживем! - и, заторопившись, - Я пошел, по-звоню вечером, - вышел из комнаты. Я почувствовал, что не досказал что-то важное, что его нужно остановить и рванулся к двери - следом за ним, но имен-но в это время - впервые за всю жизнь(!)- зазвонил директорский телефон и я задержался… Выскочив на улицу, я увидел,как сын сел в трамвай и помахал мне рукой. Темного облака над ним уже не было. Я решил, что мне показалось, и успо-коился. Клянусь, в тот момент никаких нехороших предчувствий у меня не возникло… Около 18 часов он позвонил: - Извини, сегодня у мамы день рождения, а я - без копейки! Купи цветов, от нас обоих, я буду вечером - попросил он. Сразу же после работы у метро "Площадь Мужества" у молодой, краси-вой цыганки я купил великолепный букет из пяти огромных - я впервые уви-дел такие - темнокрасных, почти черных гвоздик. Приехав домой, я отдал цветы Вале - от себя и сына… Она пошла ставить их в воду и вдруг- вскрикнула. Бутон одной гвоздики отломился от стебля и упал на пол. В руках остались четыре цветка… И опять, никакого предчувст-вия беды не появилось ни у меня, ни у жены, хотя,.. как мы это знаем сейчас, это был уже второй тревожный сигнал… Сын погиб в ночь на 30 апреля, на улице Жени Егоровой. Выйдя из пос-леднего троллейбуса он, перебегая темную улицу, пропустил проходивший мимо КАМАЗ, и "рванул" через дорогу, не заметив прицепа… Он был в той самой черной куртке, черных джинсах, и водитель, очевидно, тоже не заметил его, во всяком случае, не просигналил, и даже не остано-вился… Кстати, его так и не нашли. "Скорая" подобрала сына через 4 минуты после случившегося и доставила в "Тройку" на Вавиловых, но было уже поздно… Улица Жени Егоровой - тихая улица. Случайных машин там почти не бывает даже днем. Во всяком случае, когда я неделю ночами дежурил там, расчитывая "засечь" тот самый КАМАЗ, я за ночь мог насчитать лишь 4-5 легковых и не больше 3-х грузовых машин, как правило, одних и тех же… Откуда в ночь на выходной день, 30 апреля 1992 года на этой улице мог взяться тот роковой КАМАЗ, да еще с прицепом, убей Бог, не пойму… 1 мая, - слава Богу, и морг, и ЗАГС работают и по праздникам, - я офор-мил "Свидетельство о смерти" и по телефону договорился с магазином похо-ронных принадлежностей на ул.Тпанова, что назавтра к 10 утра приеду для оформления погребения. Напоминаю, это был 1992 год - острый дефицит бензина, и мне "по блату" была обещна машина на 5 мая. Однако, я должен был в Выборгском районном ГАИ получить разрешение, так как причиной смерти было ДТП. По телефону же я договорился со следователем на встречу в 8 утра 2-го мая. Кладбище, где только и производились тогда новые захо-ронения, было расположено в пос. Ковалево - остальные были закрыты. Отступая от нашего повествования скажу, что в 1985 году у нас с сыном погиб приятель -покончил с собой, выбросившись из окна. Сын был на его похоронах на Ковалевском кладбище, и с тех пор НИ РАЗУ не мог себя заставить съездить к нему, хотя мы, друзья погибшего, собирались у него ежегодно… Вечером, дома, обсуждая предстоящие похороны, теща сказала, что лучше бы было похоронить сына на Северном кладбище, самом близком к дому - почти что из окон видно. Я спросил, есть ли там могилы кого - то из родст-венников. "Нет",- ответили и жена, и теща… "Тогда это не реально" - ответил я. В 8утра 2 мая я был в ГАИ Выборгского района, что на проспекте Мориса Тореза. Следователь ждал меня, как мы и договорились. Возражений против захоронения не было, и мы направились в его кабинет, оформить разрешение, но… 2 часа - до 10 утра, следователь искал "Дело". Перерыл сейф, стол, сбегал в канцелярию и в кабинет начальника - "Дело" - как корова языком, слизала … Я попросил разрешения позвонить в магазин на Типанова. Там ответили, что ждать меня не могут, и мою дату отдадут другому… "Ну и черт с вами" - подумал я. "Раз спешить теперь некуда, попробую съездить на Северное…". В этот момент следователь вдруг выругался. На столе, на самом видном месте лежало… "Дело" сына! (1) Получив разрешение, я вышел на проспект Мориса Тореза. До остановки автобуса в сторону Озерков, куда мне и было нужно, было метров 200. Мимо меня "со свистом" промчался переполненный автобус, несколько секунд по-стоял на остановке и, с трудом закрыв двери,.умчался… "Опять задержка" - подумал я и неспеша пошел к остановке. Как только я остановился у нее, подошел полупустой автобус… (2) В Озерках, на остановке 262-го клубилась толпа людей - все ехали на кладбище. Как только я вышел на Выборгское шоссе, около меня остановилось пустое такси. "На Северное не нужно? -спросил водитель, - Садись, подброшу!" Лишних денег у меня с собой не было. "Да я - по счетчику, - сказал водитель, мне самому туда надо, а "пустого" - пост ГАИ не пропустит. А то - и так поехали…" (3) Через пол-часа я заходил в контору кладбища. Пожилая женщина, размахивая бумагами, доказыывала что-то конторской служащей. Я прислушался. Речь шла о родственном захоронении и необходи-мости получить разрешение чуть ли не из Смольного... Решив, что все, ничего не выйдет, я на удачу подошел к мужчине лет 35, полному, с усиками, сидев-шему за барьером в стороне от очереди. Объяснил, в чем дело. "Родственные могилы есть?" - спросил он. "Нет", - ответил я. "А ты письмо из какой - ни-будь конторы достать можешь, с ходатайством, чтобы было где "добро" напи-сать?" "Конечно!" - ответил я. В институте, где я тогда работал, у меня были и бланки, и пишущая машинка. "Валяй, постарайся успеть до трех!" - сказал парень. (4) Я посмотрел на часы. Было еще только одиннадцать. Выйдя из конторы, я направился - было к остановке автобуса, который подвозил посетителей от кладбища, с станции "Парголово". Там стояла толпа. Прямо передо мной остановился пустой автобус и открыл заднюю дверь. Я вошел и прошел к передней двери.(5) Автобус закрыл двери, переехал к остановке и принял пассажиров. Перед самым "Парголово", мы "уперлись" в хвост очереди машин, стоящих у светофора. (6) Прямо перед нами стоял красный микроавтобус "РАФ"-ик. Я попросил водителя автобуса выпустить меня, и он… открыл дверь! (7) Я подошел к "рафику" , распахнул дверь, чтобы попросить водителя "подкинуть" меня… В "рафике" за рулем сидел…Володя! "Рафик" был наш, институтский, и водитель был моим приятелем…(8) "Ты что здесь?" - спросил я его. "Вчера друг позвонил, просил привезти оградку для отца, а я - дежурю по институту, вот и выручил - ответил он - теперь еще пару часов свободен.(9) А что случилось?" Я объяснил. "Садись!" "Рафик" "рванул"т к ВНИИБу. По дороге я вспомнил, что сегодня дежурит бабка, которая без пропуска не впустит в институт и предложил Володе подъехать со стороны двора - у меня был ключ от задней двери,но как только мы подьехали к институту, из двери вышла другая охранница,(10) которая сказала, что вчера ее попросили подменить ту, недобрую…(11) В момент я напечатал на бланке института письмо, но печати не было. Я уже решил- было обойтись без печати, как вдруг под машинкой обнаружил чистый бланк с гербовой печатью фирмы моего приятеля. (12) Как потом оказалось, 30-го, когда я уже ушел, он оставил его для меня по нашим делам… Я напечатал письмо на этом бланке и мы с Володей поехали обратно на кладбище. Без слов, тот парень написал на письме разрешение - оказалось, он вправе был сделать это,- поставил штамп и порекомендовал ехать оформлять захоро-нение в магазин на Кропоткинской, обязательно туда! (13) Мы поехали. Двадцать минут мы стояли у переезда перед станцией "Парго-лово" и к магазину подьехали минута в минуту к 14 часам. (14) Магазин открывался после обеда. Распахнувшаяся дверь "отрезала" очередь(15), и я без очереди вошел в магазин и оказался первым В порядке исключения(16) оператор нашла мне машину на 4 мая, я оформил гроб, принадлежности и захоронение и мы поехали обратно на клад-бище. По дороге, хотя время было уже около 15 часов, Володя вдруг заехал в морг 3-й больницы на Вавиловых, где лежал сын. Дверь открылась и санитар принял у нас документы и заявку… "Случайно вернулся, вам повезло!" - заметил он.(17) Ровно в три часа дня мы были у конторы кладбища.(18) Закончился обед и дверь открылась. Вперед меня проскочила женщина, протянула документы и задала вопрос, о котором я никогда не подумал бы - "Как бы посмотреть участок!" "Первый, центральный" - ответила служащая. А когда я, сдав документы, спросил, где этот участок, направила меня не туда, а на третий - восточный…(19) На участке, который мне очень понравился, мастер Саша принял документы и назначил время… Я зашел в контору, нашел того парня, который так помог мне и хотел заплатить ему. " Не надо, найду с кого "со-драть", - сказал он - я сам в спортроте служил…".(20) Еще через пол-часа я был дома. На все ушло не больше 6 часов! Знаете, меня до сих пор не остав-ляет ощущение, что с того момента, как я решил поехать на Северное, сын стоял у меня за спиной и "подсовывал" мне то этого парня на кладбище, то ВНИИБ-овский "рафик", то бланк с печатью, то морговского санитара… И это еще далеко не все. Приехав домой, я рассказал обо всем жене и теще. "Я хочу выбрать место на участке" - сказала теща. Раздался телефонный звонок. Звонил тренер сына, который только что узнал о том, что случилось. "Завтра с 8 утра я на машине у твоего дома на целый день" - сообщил он.(21) Наутро мы с тещей - жена не могла - поехали на кладбище. На участке мы выбрали место в 35 метрах на запад от асфальтовой дорожки, идущей строго с юга на север. у самой границы площадки, рядом со свежей могилой молодого парня…(22) Когда хоронили сына, уже на кладбище я заметил, что гроб немного коротковат, и сын лежит с чуть согнутыми ногами, но что-либо сделать было уже поздно… И еще, на кладбище мы узнали, что в трехстах метрах севернее по той же асфальтовой дорожке, ведущей с юга на север, в 35 метрах на запад от нее - могила… бабушки и прабабушки сына по родному отцу, которые, когда-то, в малыше души не чаяли…! (23) После поминок, я уже писал об этом, когда почти все разошлись, и зас-нули, наконец, смертельно замученные жена и теща, я и трое самых близких друзей сидели на полу в комнате сына. Я закинул руку за голову, и, не глядя, вытащил из книжной полки первую попавшуюся книгу. Есть примета - если вот так открыть книгу и прочитать первые строки - это будет последнее "про-сти" умершего… Книга оказалась - сборник стихов и песен Юрия Кукина. А то, что я прочитал, поставило дыбом остатки волос… Я погиб на бегу, торопясь, опоздав, И уже не смогу доказать, что я прав, Что я очень спешил, не хотел подвести, Я бы все разрешил, но уже не спасти… Самолет улетит без меня, без меня… И составы по рельсам умчатся, звеня. А того, кто дождался вот этого дня Я заране прошу, извините меня! Извините за то, что стареть не решил, Извините за то, что неправедно жил, И дальше и дальше я день ото дня, И что это сказал - извините меня…(23) Через год, уже тяжело заболев и перестав ходить, я узнал, что по народной примете, если умершего хоронят в коротком гробу, у того родственника, ко-торый покупал гроб, тяжело заболевают ноги…(24) А я еще в кроссовках сына ходил пол-года, и один раз одел на себя его разорванную колесом прицепа КАМАЗа, окровавленную куртку со следами от шины на груди - попытался представить себе, что он почувствовал… (25) С тех пор опоясы-вающее тело ощущение тяжелой шины ни на секунду не оставляет меня… Я успел поставить сыну памятник из черного габра, на котором, кроме его фотографии выбиты четыре последние строки из кукинского стихотворения. (26) Памятник я поставил 20 июля, а уже 3 августа обнаружил, что заболел… Сначала "вылетело" зрение, потом ослабли и стали дрожать ноги, потом… Дальше были десятки больниц, 1-я группа пожизненно и инвалидное крес-ло… И еще. Ромкина кошка, которую он подобрал за пол-года до гибели, в 40 -й день выбросилась из окна тринадцатого этажа. Не упала, а именно выбро-силась и разбилась. Я подобрал ее, еще живую, принес домой, но она так и умерла у меня на руках… (27) Это зрелище "добило" меня… И последнее. В этот же день, по дороге к нам, умер в метро "Горьковская" от инфаркта Ромкин дядя по родному отцу. Урна с его прахом была захоро-нена в могиле матери, на Северном… Жена и я оказались почти единствен-ными на его похоронах, но это другая история, в которой тоже много таинст-венного…(28) И самое последнее… Буквально в эти же дни, одна из Ромкиных подружек в Симферополе, еще не зная ни о чем, показала его фотографию одной жен-щине - экстрасенсу желая угадать, получится ли у нее что либо с ним и в ужа-се услышала, что его уже нет, так как он все, что положено, сделал на земле и был "вызван" на небо. Позвонив к нам 7 мая, она узнала, что экстрасенс не солгала ей… (29). Каждый из перечисленных эпизодов сам по себе, возможно, случаен, но столько случайностей подряд, в одном и том же направлении, которые привели в конечном итоге к одной цели - это, как мне кажется, далеко не случайности. Во всяком случае, все далеко не так просто… Позин Семен. 3 октября 1999 года. СПб. ======================================================================== Сказка про то, как я собрался в Германию на ПМЖ… Случилось так, что восемь лет назад оказался я в инвалидной коляске, а последние три года не встаю из неЈ совсем. На улице не был, наверное, еще больше. Обозвали это все рассеяным склерозом и "утешили", что хворь моя не лечится и финал - полная неподвижность…Жена самоотверженно тащит меня на своей далеко не самой здоровой шее. Но несмотря на все напасти, мы более или менее достойно выживали последние годы на две полунищенские пенсии. Грянуло "17-е августа". Наверное, "Киндерсюрприз" и иже с ним были правы по большому счету, но вскоре, в результате этой катавасии пенсия моя уменьшилась до девятнадцати, а у жены - до двадцати одного доллара… Все бы ничего, наверное, но лекарства мои, которые я должен принимать пожизненно, как стоили двадцать пять "баксов", так и стоят теперь… двадцать семь! Вот и сели мы с моей супругой на хлеб и воду, а те яблоки, которые врач велел по два в день есть, чтобы хоть немного поддержать обрушившийся организм, я вспоминаю теперь только во сне… К несчастью, начались у меня еще и другие "заморочки", с которыми, как говорят наши врачи, можно попытаться что-то сделать только в Германии… Между тем, Германия, осознав свою былую вину перед еврейским народом за Холокост, объявила прием определенного числа евреев из других стран на постоянное место жительства по специальной линии - еврейской эмиграции. Решили немцы, так сказать, восстановить еврейскую общину в Германии. То ли совесть замучила, то ли вспомнили наконец, что некая толика евреев в стране может стать удобрением для коренной нации. Правда, один умный человек сказал, что в небольших количествах евреи - удобрение, а вот большая куча удобрения - это… но это так, к слову. Однако, как бы то ни было, Германия решила-таки увеличить у себя еврейскую диаспору в частности за счет советских евреев. А так как выжить нам в моем теперешнем положении в родной стране стало невозможно, поплакали мы с женой над милым Питером, над могилами родителей и сына, и решили податься-таки в Германию по этой самой еврейской линии, тем более что несколько лет назад уехала туда двоюродная сестра с семьей. Конечно, можно было бы и в Израиль, роднее как-то - "наших" там, наверное, не меньше, чем "местных", да и родственники там кое-какие тоже имеются, и очень даже близкие, но с моим рассеяным склерозом в Израиле при сумасшедшей летней жаре делать нечего. К тому же жена у меня русская, но… должны и на Солнце быть пятна, тем более, что они его не затмевают. О том, что получилось у нас из этой затеи, хочу я поведать в этой моей сказочке. Итак… Итак, я еврей! Натуральный, полноценный, по папе и по маме. О том, что я еврей, написано не только в паспорте. Паспорт как раз ничего не доказывает, ведь по большому счету в него что угодно записать можно! Хотя и стоила "не та" запись когда-то уйму коричневых "сотенных" с профилем "дедушки" Ленина. Получалось кое у кого точно по Галичу: - "Вот он пишется по паспорту - русский. Истый, чистый, хоть становь на показ! Но родился, между прочим, в Бобруйске, и у бабушки фамилия - Кац!" И наоборот, когда "еврей" стал "средством передвижения", писали себе, порой это "клеймо" некие дяди и тети за боооольшие деньги, хотя они на самом деле ни сном, ни духом… Но со мной - ничего подобного! У меня кроме паспорта еще один документ имеется, понадежнее - "Свидетельство о рождении", где и папа - еврей, и мама - еврей! Чуть не написал, что и кошка - еврей… Со всеми печатями, выданный тогда еще, в 1947-м Выборгским ЗАГСом Ленинграда!. Сколько я из-за этого документа в свое время дерьма нахлебался - один я знаю… И вот понадобился этот документ на сей раз на благое дело(Ударение на слове "благое"). Правда, чтобы для немцев он стал полноценным, пришлось на него хитрый штемпель поставить, "Апостиль". Как будто без этого дополнительного штемпеля нашего же ЗАГСа за 100 рублей "Свидетельство" более чем 50-летней давности "липой" окажется, или по моей роже не видно, что еврей. Именно еврей, даже, может быть, жид или юде, что, соответственно, по польски и по-немецки - еврей, и ничего больше… Но, как оказалось, не в роже дело. Это когда бьют - то по роже, а не по паспорту. А вот признают, что ты достоин ПМЖ в Германии - исключительно по бумажкам. Свято исповедуют господа немцы исконно руский постулат о том, что без бумажки ты букашка… Однако, их право, в чужой монастырь… Ладно, пару месяцев отъездила моя жена утречком по два раза в неделю в Германское консульство за анкетами. Неважно, что такого, как я, одного больше чем на час оставлять нельзя. Это моя проблема. Ну и жены моей, конечно… Немцы тут, безусловно, не при чем. Не хочешь - не стой, никто тебя сюда силком не тащит… Конечно, они могли бы организовать всЈ чуть более цивилизовано и с чуть большим вниманием к людям, но… Бог им судья! А вот наши - перед дверью консульства клубятся, номерочки чуть не на ладошке пишут, в списках отмечаются, а то, по народной традиции, местами в очереди торгуют… Было это в октябре 1998 года. Тогда, сразу после кризиса, не все сразу очухались и поняли, как тот попугай из анекдота, что теперь отсюда "хоть чучелом, хоть тушкой", а "валить" надо. Так что народу в очереди было все-таки не слишком много. Получила моя жена анкеты по моему "Свидетельству о рождении" и паспорту, где мое еврейство указано, получила памятку о том, как эти анкеты заполнять надо. Номер был на анкете, печать красная с орлом, чтобы не дай бог анкету эту кто-то зловредный не скопировал и незаконно, без очереди не попытался "свалить" в Германию. Одел я на нос свои очки плюс десять на один глаз, а второй - не видит, и начал эти документы внимательно изучать. Подсчитали мы, что сдавать документы нам предстоит либо в самом конце декабря 1998-го, либо в начале 1999-го… Предупредили нас, что каждый месяц на дверях консульства вывешивают график приема документов по датам и номерам. Главное, отследить и не проворонить. Значит, надо поторопиться! Об "апостиле" я уже упомянул. Слава Богу, родился я в городе на Неве, а то пришлось бы за этим апостилем или за печатью МИДовской бывшей союзной республики за тридевять земель в тридесятое царство за немереные деньги ехать… Кто-то и поехал… Со всех остальных бумажек, подтверждающих мое существование на грешной земле, предстояло сделать по две ксерокопии, заверить у нотариуса, и в официальном бюро переводов получить по два экземпляра перевода на немецкий. Неважно, что я, может быть немецким владею лучше, чем русским, или друг у меня, немец природный, по - русски как на родном языке лопочет, и перевод этот для нас не проблема. Нет, изволь денежку уплатить и представить документ (здесь ударение на "У", для украшения) только с официальной печатью переводчика. Если же проситель был когда-то не в ладах с законом, но судимость уже погашена, то в анкете должен указать, что судимости не имеешь, но статью и срок все-таки придется сообщить. Правда, не более того, в тот раз… Однако, все это - дело немцев. Им решать, кого пускать к себе в дом, а кого - нет, и они этого решения иначе, чем по бумажкам, принять не могут, тем более, что не консул германский здесь у нас разрешение на выезд дает, а специальная контора в КЈльне, откуда, естественно, рожу мою, находящуюся в Питере, не увидишь и даже фотографию с подлинником не сличишь. Они вправе требовать с нас любые документы и в любом виде. В конце концов принимать у себя нас, евреев, - это их любезность. Не они к нам, а мы к ним собираемся ехать, и не только ехать, а, по большому счету, садиться на шею и становиться на довольствие… Тут, как говорит наш Жванецкий: " Не нравится - отойди, не стой в этом во всем…!" Ладно, оформила моя жена все бумажки, а тут случилось у меня резкое ухудшение и я попал в больницу. Одним словом, опоздали мы на неделю, кажется, со сдачей документов… И не взяли их у нас, хотя и справка из больницы была, и друг-депутат консулу звонить пытался! Предложили начинать всЈ сначала, с получения анкет. А к концу декабря 1998 года многие наши уже спохватились, что в России жить стало на три порядка хуже, да и бесперспективно, и собрались податься в Германию. И народу уже не на два, а на целых пять месяцев в очереди завертелось… Пошла моя Валя новую очередь занимать не солоно хлебавши… Отъездила отмечаться месяца три, а потом умные люди подсказали, что надо приходить пораньше, а уходить попозже, и приезжать каждый раз с документами, вдруг, да будет дополнительная выдача анкет. Так и случилось. Получила жена повторно анкеты, памятку и начал я проверять, что есть, чего нет, а что - еще доделать надо. Должен сказать, что в далекой комсомольской юности я наступил на ногу одному чиновнику средней руки и устроил он мне небо в крупную клетку. Когда через пару лет тот чиновник слетел с теплого места, меня отпустили и даже извинились. Но что было, то было… Правда, было это тридцать лет назад, а еще лет двадцать тому, переезжая на другую квартиру, я сжег все ненужные по моему мнению бумажки, в том числе и судебное решение по моему делу. В новой памятке же оказалось, что если проситель был когда-то судим, то даже если судимость давно снята или погашена, он должен теперь приложить две копии судебного решения, и два экземпляра перевода. В старой памятке этого не было и я не занимался этим вопросом, а теперь - пришлось… Обратился в суд, где в 1970 году слушалось дело. Оказалось, что архив судебных дел, по которым срок наказания не превышал пяти лет, через десять лет, то есть в 1980 году был уничтожен, и никакого судебного решения я получить не могу… Не знаю, что мне скажут при сдаче документов… Однако, пришел срок сдачи документов по новым номерам - 28 декабря теперь уже 1999 года! Весь вечер 27-го я проверял документы. Разложил их, как меня предупреждали, строго в том порядке, как было указано в памятке. Начиналось с паспортов и заканчивалось бланком заявления. "Заявление" от имени жены заполнять не стали, так как смысл заявления в том, что "документы, подтверждающие мое еврейское происхождение соответствуют действительности…", а она у меня - русская и, подтверждать ей нечего. В шесть утра проснулся по будильнику и разбудил жену. Как обычно, она около часа разминала меня, чтобы перетащить на коляску, накормила и уехала в консульство. Я остался ждать. Прошли четыре часа, потом пять. Жены не было. В панике я дважды звонил в консульство, чтобы узнать, прошла ли она, но секретарь любезно отвечала, что "коллега в отпуске", а клерк, принимающий документы в отделе еврейской эмиграции, занят, и она ничем помочь мне не может. Жена приехала домой в пять часов вечера, черная, как ночь. Заплаканные, опухшие глаза слепо смотрели в никуда. Тяжелая нервная дрожь сотрясала все ее тело… Долго не могла она сказать ни слова… Я был поражен. В таком состоянии я не видел жену даже в самые драматические минуты нашей жизни. Немного успокоившись, она рассказала мне, что документы у неЈ не взяли… Не взяли не только у неЈ одной, но, кажется, вообще ни у кого из сдававших. Дама, принимавшая документы, судя по всему, русская, работающая в консульстве, так хамски обращалась с посетителями, что всю дорогу от консульства до дома у жены была истерика. Началось с того, что дама потребовала прежде всего "Заявления", хотя по "памятке" они должны предоставляться ПОСЛЕДНИМИ. Увидев, что "Заявления" жены нет, она не стала выслушивать никаких объяснений, а на повышенном тоне попросту выгнала ее в коридор. К несчастью, жена забыла очки, и это усугубило ее положение. Она просто растерялась. Отнесись к ней эта чиновная дама по-человечески, проблем бы не было. Но она слышала только злобные вопли… С трудом заполнив чистые бланки заявления, жена вернулась к пятому окну… Выхватив у неЈ пачку документов, чиновница содрала скрепки, разделявшие бумаги, и "перетасовала" часть бумаг, а после этого в повышенном же тоне заявила, что нет первого листа ксерокопии моего паспорта и опять швырнула документы в окно. В коридоре жена сразу же нашла этот лист, который чиновница засунула между третьим и четвертым, и опять вернулась к ней. Та заявила, что смотрит документы "в последний раз" и тут же прицепилась еще к чему-то. У жены потекли слезы. Увидев это, клеркесса заорала, что если та немедленно не прекратит плакать, то вообще прогонит ее. В этот момент из какого - то документа она узнала наконец, что жена - русская, и "праведному" гневу ее не было предела. - Где "лицо еврейской национальности"?! - орала она.- Как Вы смеете соваться сюда с документами, если не еврейка и не Вы ходатайствуете о выезде?! - Валя моя попыталась объяснить, что муж парализован, уже 5 лет не был на улице, да и по дому передвигается только на коляске, и то с трудом. Ноль внимания! Вопли чиновной дамы не прекращались! Было заявлено, если "лицо еврейской национальности" не будет ей предъявлено прямо здесь, в консульстве, она вообще вышвырнет документы в урну! При этом никаких других документов из предъявленного пакета она проверять не стала, но заявила, что если окажется еще хотя бы одна ошибка, она вообще не примет их. - Но если консул разрешит не тащить мужа сюда - спросила жена? - А что мне консул! - заявила клеркесса - Даже если консул разрешит, я не разрешу!!!- Омерзительная сцена продолжалась достаточно долго… ПОСЛЕДНИЙ срок для предоставления документов был нам установлен - третье апреля. Уходя, жена слышала такие же хамские вопли в адрес следующей по очереди соискательницы разрешения на ПМЖ… Что это? Я понимаю, что в Германии изменилась обстановка и отношение к еврейской эмиграции. С уходом Гельмута Коля с поста канцлера и приходом на это место Шредера, Германия значительно сократила число мест для евреев - эмигрантов из России. Я понимаю, что Германия один за другим перенесла ряд тяжелых природных катаклизмов - летние наводнения, осенние дожди, зимние ураганы последних дней, которые обошлись стране в копеечку. Я понимаю, что после югославской трагедии несколько сот тысяч эмигрантов из Косово оказались в Германии, "а на всех расчитано не было…". Но никто, насколько я знаю, не принуждал Германию предоставлять линию еврейской эмиграции. Это - инициатива самой Германии. И если есть указание максимально сократить поток евреев из России, выезжающих в Германию на ПМЖ, то надо делать это цивилизованно, а не использовать для этой цели "цепных" хамов на должностях клерков консульства! В конце концов в Санкт-Петербурге консульство имеет дело в основном с достаточно интеллигентным контингентом людей, которые, как правило, не могут ответить хамством на хамство и только беспомощно утираются! Откажите, но вежливо, с уважением и честно, и Вас поймут. Во всяком случае, люди хотя бы не будут оскорблены, обижены и унижены хамством сотрудников консульства! Если же предложенный нам стиль поведения - личное творчество этой самой клеркессы, к сожалению, русской "по национальности", то в основе его стоит наверняка лютая ненависть к евреям, которые, в отличии от неЈ, могут получить возможность выехать в "вожделенную" Германию, бешеная зависть и природное хамство… Во всяком случае по манерам этой дамы становится ясно, что представляли из себя лагерные "капо" и "полицаи" времен Отечественной войны, которые в значительной мере были исполнителями самых черных замыслов наци. Неужели консул и руководящие сотрудники консульства не видят и не понимают, что именно такие люди уродуют лицо Германского консульства, и вместо нормального человеческого выражения оно приобретает омерзительный хамский оскал бешеного бульдога? Абсолютное большинство посетителей отдела еврейской эмиграции консульства, униженные и оскорбленные отвратительным поведением клерков, никогда не скажут и не напишут того, что написал я. Мне терять нечего, а они приучены более чем семидесятью годами советского режима к безмолвному восприятию любого хамства и любого беспредела в свой адрес. Наконец, они боятся потерять возможность раз и навсегда уехать из этой несчастной страны и считают, что лучше еще раз потерпеть. не заметить, не увидеть и не услышать хамство ради заветной цели… А всякая мерзость пользуется этим и наслаждается собственным могуществом "держать и не пущать", и собственной безнаказанностью. Самый страшный начальник - не начальник, а швейцар или гардеробщик, ибо именно от него зависит, удастся ли попасть к начальнику… Очень неплохо было бы, чтобы германский консул понял это и внимательно посмотрел бы, кто работает у него и, тем самым, определяет лицо Германского консульства в Санкт-Петербурге… Думаю, что после написания этих строк, шансы мои попасть в Германию, подлечиться и еще хотя бы пару лет более или менее достойно пожить резко уменьшились, если не превратились в "ноль"! Что же, возможно, так тому и быть… Семен Позин. 53 года. Еврей, что характерно. Инвалид 1-й группы ======================================================================== "Как это делалось в Одессе" (Почти по Бабелю) Город у моря, красавица Одесса, как известно, всегда отличалась особым колоритом. Начиная с имени города - не поднимается рука написать "название". Имя города на специфическом русско - украинско - еврейско - молдаванском диалекте звучит очень мягко, без второго "с", "о" превращается во что-то среднее между "о" и "а", а "е" произносится чуть протяжно: "Адееса:" Не получилось! Написать это набором букв или попытаться дать транскрипцию этого имени невозможно, Это надо слышать! Так же, как надо видеть, но невозможно описать прелесть каштанов и акаций на Пролетарском бульваре, невыразимо прекрасный "исторический" центр с Дерибасовской, памятником Дюку Ришелье, театром и пресловутой лестницей ведущей к воротам порта, прославленной в "Броненосце Потемкине", "самое синее в мире" одесское Черное Море, череду золотых пляжей, до отказа забитых бронзовыми телами загорающих, лиманы, и маленькие уютные домики с двориками, затянутыми виноградной лозой на Фонтанах: О языке Одессы сказано так много, что не мне повторять всЈ это. Но первое, что я увидел на столбе около остановки трамвая на Пролетарском бульваре, кажется, напротив Одесской киностудии - это объявление, какого не увидишь ни в одном другом городе мира: На клочке бумаги довольно коряво написано: "Вы уже можете поправить свое матерьяльное (именно так, "матерьяльное") положение и завести весьма приятное знакомство, если здадите (да, да, "здадите") на пол-года лишнюю площадь двум приятным но интелегентным (так) молодым людям, симейной (через "и") паре: Звонить : -приводился номер телефона.- Поспешите, а то не успеете!". Чувствуете, какая прелесть! Жванецкий и то, очевидно, вздрогнул бы от восторга! Однако не мне с ним тягаться: А вот еще одну подлинную историю - расскажу: Летом 1984 года в качестве судьи по парусному спорту я оказался в Одессе на международной ренате "Дружба". Представителем Питерской команды был тогда один из старейших и опытнейших спортсменов-парусников Ленинграда, старший преподаватель Института водного транспорта Игорь Иванович Ульянов. Он был моим первым тренером во времена моего детства, а сейчас я имел честь считаться его другом. Жили мы тогда в гостиничных номерах Межрейсовой базы моряков Черноморского пароходства. В один из более или менее свободных дней еще до начала гонок, я поехал в центр на Красноармейскую, на Главпочтамт, чтобы позвонить в Питер. Простояв полтора часа и отзвонившись - таки, я пешком отправился по Красноармейской, в сторону сквера, где собираются футбольные фанаты, не доходя до него свернул налево на Дерибасовскую, дошел до "Гамбринуса", а с неЈ -свернул направо, и мимо "Гамбринуса" прошел по этой улочке, не помню еЈ названия, метров триста. Там было кольцо не то трамваев, не то автобусов. На кольце я наткнулся на маленький одноэтажный домик, в котором оказалась "Iдальня", обычная крошечная пельменная. Успев изрядно проголодаться, я зашел в душное помещение. Несмотря на жару народу в маленьком зале было - битком. Я занял очередь: Когда я оказался уже у самого окна раздачи, я обратил внимание на еврейского парня лет двадцати восьми - тридцати, невысокого роста, одетого легко и неброско: Иногда по лицу человека сразу видно, каково ему: этот был явно "на мели" и заметно голоден: Во всяком случае, он глотал слюну, а глаза у него искали что-то на полу: Может быть, оброненную кем-то денежку, а может: Кто его знает! Повинуясь какому-то внутреннему голосу, я подозвал его и предложил: "Заказывайте". Очередь сзади злобно зашипела. Парень резко повернулся: "Ша! Наши проблемы!" И как по мановению волшебной палочки очередь замолчала и успокоилась... Он попросил порцию пельменей. Но в порции было так мало этих маленьких "самолепных" пельмешек, что я через его плечо добавил: "Двойную, со сметаной и маслом". Получив следом за ним и свою двойную порцию, я сунул руку в задник карман брюк за кошельком, чтобы расплатиться, но: кошелька не было. Надо сказать, что определенный жизненный опыт научил меня не брать с собой много денег, уходя из дому, если в этом нет особой необходимости. Так и в этот раз, выходя из гостиницы я заглянул в кошелек и, обнаружив там лишь двадцать копеек, взял одну только "красненькую" десятку. Конечно, в то время это были достаточно большие деньги, но не настолько, чтобы потеря их слишком выбила бы меня из финансовой колеи, или даже особо огорчила. Тем более, что расплатившись за "междугородку" - пять минут разговора с Ленинградом по тридцать пять копеек за минуту, да еще и купив пару талонов на трамвай, я имел к этому моменту в кошельке, как мне казалось, "пятерку", "треху" и несколько копеек мелочи: Но всЈ равно было неудобно: Во всяком случае, я - было растерялся. Вдруг парень этот, стоявший с подносами впереди меня вдруг наклонился, поднял что-то с пола и подал мне: мой кошелек! Раскрывши его, я обнаружил те самые пять рублей и какую-то мелочь. "Трехи" не было. Не акцентируя на этом внимания, я поблагодарил парня и расплатился за обоих. Мы встали у высокого столика, взяли хлеб с подноса, который непривычно свободно стоял на отдельном столике, гнутые нечистые алюминиевые вилки, протерли их бумажными "салфетками" из бокала, такими "мягкими", что если бы слону в зоопарке этой салфеткой вытерли бы морду, он обиделся бы на всю оставшуюся жизнь, и неспеша стали есть. Парень держался с исключительным достоинством, ел не торопясь, хотя и видно было, что он проголодался. Ели молча, и только под конец трапезы он сказал: "С "химии" сорвался, пока - пустой:". И представился: - "СЈма:" - Помолчал несколько секунд и добавил: "С Пересыпи:" (ударение на второе "е"), как будто это было основным и определяющим. "Тезка, из Питера"- представился я: Он протянул руку. Мне не надо было объяснять, что такое "химия". Я сам, в начале 1972 года, будучи в Димитровградской зоне, чуть не попал на эти "стройки народного хозяйства", куда отправляют условно осужденных "с обязательным привлечением к труду", или, как я, условно освобождаемых из лагерей после отбытия половины срока по новому суду, "за высокопроизводительный труд и примерное поведение", что делалось, как правило, по специальным Указам Правительства. Живут там люди почти что на воле, но в специальных общежитиях, ежедневно отмечаются в спецкомендатурах, а работают - на строительстве, на самых тяжелых и низкооплачиваемых работах. Но платить за жилье, питаться, да и одеваться должны только на "заработанное". А "заработанное" это, как правило, оказывалось такими грошами, что их едва хватало на самое скудное питание: Одним словом, "Химия:"! Естественно, я не стал распространяться о себе, но и не стал спрашивать, попал он на "химию" по суду как "Условник" с воли, или из зоны по "спец.УДО". Правда, заметил, что он скользнул глазом по тыльной стороне кисти моей руки, где я в Крестах еще "выколол" перевернутый факел за колючей проволокой, что означало "сижу ни за что", и крестик "первой ходки" на костяшке указательного пальца. Думаю, он все понял: Пельмени оказались, как ни странно, не только вполне съедобными, но и вкусными. А вот мутное питье, гордо именуемое в меню "тошниловки" "Кофе б/м и б/с", то есть без молока и сахара, мы брать не стали. На всякий случай: Вышли на улицу. "Пошли в "Гамбринус", запьем пельмешки пивком" - предложил я. -"Не стоит, там пиво - бурда разведенная: Пойдем на "Дерибаса", там место есть, где отличное чешское пиво в бутылках.". Пошли: По дороге разговорились. Он не то, чтобы хвастал, но мимоходом заметил, что он "деловой" и, возможно, скоро будет "в законе". А потом предупредил: "Имей в виду, если будут какие-то прихваты - говори, что за тобой - СЈма с Пересыпи, и все будет в ажуре:". Тогда я отнесся к этому скептически, но не подал вида, хотя и намотал информацию на ус: Как только повернули у "Гамбринуса" направо на Дерибасовскую, я увидел стоящего в явной растерянности Игоря Ивановича Ульянова. Мы подошли к нему и я хотел представить нового знакомого, но Иваныч с тоской в голосе сообщил, что только что в "Пассаже" у него "увели" "дипломат" с документами всей команды - он должен был после "Дружбы" ехать с командой куда-то дальше, и деньгами, пять тысяч:! Я молчал, не зная, что сказать. -"Это твой друг?" - деловито спросил Семен? -"Больше, чем друг! Первый тренер!" - ответил я. -"Какой дипломат?" - обратился он к Ульянову. -"Большой, белый, дюралевый, с цифровыми замками". - "Ждите!" - Семен мгновенно исчез в толпе, как растворился: Прошло десять минут, пятнадцать: -"Пойдем, что ждать!" - безнадежно сказал Ульянов: -"Давайте, подождем ещЈ немного" - не знаю, почему, попросил я. В этот момент из толпы появился и вихляющей походкой направился в нашу сторону высокий молодой парень. Картинка была - явно по Бабелю! Кремовый в полосочку костюм - троечка с чуть коротковатыми рукавами и узкими брючинами, пестрые носки, черные тяжелые полуботинки, цветной платок на шее вместо галстука, приплюснутая кепочка с пуговкой, надвинутая на самые брови: Узенькие, как будто нарисованные черным карандашом усики, висящая на нижней губе, словно приклеенная, дымящаяся сигарета. Сладенькая улыбочка: А в руках: - белый дюралевый дипломат с наборными цифровыми замками: -" Вы Сэмэн?" - обратился он ко мне. -"Да" -"Таки СЈма с Пересыпи просил передать" - протянул он дипломат. Ульянов лихорадочно схватил его и дрожащими руками стал открывать замки, очевидно, чтобы проверить содержимое: -"Таки всЈ на месте - улыбнулся его лихорадочным действиям парень - "стоха" "ушла" только, за науку! Не губошлЈпь:". Сказано было так смачно, что я обалдел на секунду: -"А где Семен?" - спросил я, очнувшись. -"Таки занят немного, не ждите! Спасибо сказал за пельмени, и еще - помни, СЈма с Пересыпи:". Проверивши дипломат и убедившись, что там все в полном порядке, осчастливленный Ульянов бросился благодарить парня: -"Спасибо! Спасибо!" -"Спасибо не булькает", - ответил парень - "Это у вас с Сэмэном дела, а я - пятки по асфальту тЈр:" Иваныч выхватил из дипломата полусотенную бумажку и протянул парню. Тот не колеблясь взял, сложил пополам, и вдруг бумажка исчезла из его рук, как не было: -"Теперь другое дело! - заявил парень - пойду, куплю себе ваксу, "коры" намазать, а то бью, бью почем зря ноги:". Не прощаясь он повернулся и медленно, всЈ той же вихляющей походкой заскользил по Дерибасовской в сторону Пассажа: Мы молча смотрели ему вслед. Было впечатление, что он плывет, и волны одесского моря покачивают его на пути своем: Вскоре он скрылся в толпе. Если бы не серьЈзность положения, всЈ это походило бы на карикатуру или шарж: Когда спало напряжение, мы с Иванычем, не сговариваясь, как ненормальные расхохотались, взахлеб, хлопая себя руками по бедрам, почти до истерики... Отсмеявшись, зашли в "Гамбринус", благо, стояли в трех шагах от лестницы в подвал, где он находился... За кружкой мутного, теплого, разбавленного донельзя пива и тарелкой с пересоленными "так сказать сухариками", я рассказал Игорю Ивановичу про случайное знакомство. Когда рассказывал о кошельке, вдруг подумал: как это кошелек, лежавший в заднем кармане брюк вдруг оказался на полу ВПЕРЕДИ меня, хотя я ни разу не поворачивался лицом назад к очереди! Да и куда "треха" делась: "Да, Бог нас всех свел, чтобы каждому плохо не было.." - немного непонятно сказал Иваныч! - А ведь "дипломат" у меня "дернул", похоже, этот тощий! Вроде я его в Пассаже видел: - и, немного помолчав, добавил - Ладно, проехали:". Народу в пивной в это время было мало, что не мешало старому пьяненькому скрипачу во фрачке с фалдами уныло и несколько фальшиво пиликать на скрипице, а двум дюжим официантам прямо у стойки обсуждать длину шланга от водопровода, которой не хватает "до третьей бочки". Я с грустью вспомнил про обещанное, но так и не состоявшееся чешское пиво: Не судьба! А когда мы собрались уже уходить, Иваныч придержал меня за плече и попросил: -"Знаешь, не хочу, чтобы знали в клубе, что я раззявой оказался! Давай, всЈ это останется между нами:" Прошли многие годы. Ульянов уже давно не живет, я тоже, "на выданье", но история эта, недавно всплывшая в памяти на фоне прочих воспоминаний, была настолько забавной, что сегодня ночью, в очередной раз вспомнив еЈ до мелочей, я решил рассказать еЈ. Иваныч, думаю, "там" простит меня: А нет, так угольками рассчитаемся: Я больше не встречал своего одесского тезку. Но в 1985 году, во время таких же соревнований, поздно вечером я как то шел по Пролетарскому бульвару и увидел, что двоих наших пацанов из команды ленинградских парусников "тормознули" четверо явно местных парней, значительно старше и крупнее наших: Я подошел к ним, и, вспомнив тезку, нагловато заявил этой четверке:-"Привет от СЈмы с Пересыпи! Эти парни - со мной." . Четверка молча растворилась в темноте, как и не было: Ребята были поражены, но я не стал обьяснять им ничего: Вот вам маленький кусок одесской жизни1 Чем не анекдот?: Кстати, вспомнил про анекдоты и к месту, очевидно, расскажу несколько: Армянское радио спрашивают, чем азербайджанский кот отличается от одесского? -"Азер" говорит: "Мяу, Да?", а одессит - "Таки мяу!". И еще, старый одесский еврей решил устроиться на работу, а никуда не берут. Наконец попал в контору - не то щеточная фабрика, не то артель. Директор, тоже старый еврей, поговорил и согласился взять начальником снабжения. -"Пиши заявление!" -"Да я писать не умею!" -"Тогда ничем помочь не могу:" Прошло время, и он уехал в Израиль, но не доехал, и попал в Америку: Как-то нашел потерянную кем-то чуть начатую пачку дорогих сигарет. Встал у какой-то проходной, и продал сигареты поштучно. На вырученные деньги купил две пачки: Через неделю открыл киоск, через пол-года магазин: Через три года приезжает с женой в Гаагу, в Европу, покупать жене на 25 лет свадьбы бриллиантовое ожерелье. Выбрал, открыл кейс и начал отсчитывать наличные: Ему говорят:- "Вы бы чек выписали!", а он - в ответ:"Да если бы я писать умел, сейчас бы в родной Одессе начальником снабжения на щЈточной фабрике работал:" Ну и еще пару: "Встречаются два еврея. Один другого спрашивает: -"Ты откуда?" А второй - заика! - "Из ра:ра... радиокомитета". - "А что там делал?" - "На ра:ра: работу устраивался:" - "Кем?" - "Ди:ди:дктором!" - "Ну и как?" - "Не:не:не:взяли:" - "Почему?" - "Е:е:еврей!". И последний, любимый: Приходит мама домой в новой шубке. Дети бегут:"Мама, мама, какая у тебя шубка красивая! Это тебе папа купил, да?" Мама тяжело вздыхает: "На вашего папу надеяться, так и вас бы не было!" Вот так: Ну и самый последний, насчЈт ада: Помер мужик, попал на тот свет. Ворота. Написано: "Ад". Зашел, а вокруг - поля, леса, речечки, цветочки. Лепота! Домик стоит. Зашел и туда. Одна дверца маленькая, вторая - большая, в подвал. Сунулся вниз - там котлы кипят, черти грешников в смоле варят, крик, шум, стоны: Испугался мужик, выбежал из подвала, и во вторую дверь, а там мужики за столом пиво с раками пьют, треплются, веселые все: Он спрашивает: -"Где я?" " В аду!",- отвечают: "А котлы, смола, черти ?" "А это в подвале, для верующих. Они без этого не могут! А нам - и так хорошо: Садись пиво пить!". Эти анекдоты я не выписал из сборника или газеты, я их помню еще с "того" времени: Однако, я разболтался, и пора нам продолжить экскурс в прошлое: Итак, осень 1995 года. Очередная "Дружба". Опять Одесса! Командировка Ленгорспорткомитета в кармане и должность представителя команды. На эти соревнования я взял с собой свою жену, Валечку. В Одессе она никогда раньше не была и очень хотела увидеть этот прекрасный город и побывать на море. В Одессе в этот раз мы жили в домиках пионерского лагеря имени Яши какого-то (фамилию не помню), и к яхт-клубу спускались с огромного обрыва либо пешком, прямо на территорию клуба, либо на фуникулЈре, до которого надо было ехать или идти две трамвайные остановки. Обедать ходили по берегу моря в ресторан в Аркадию, километра три в одну сторону. И так - три раза в день, туда и обратно: Выступили ребята очень прилично. Мне же в этот раз Одесса стоила бооольших трудов. Команда Питера должна была из Одессы отправиться морем на "Комете" прямо в Севастополь, который был тогда закрытым городом. Пропусков туда на ребят в Питере Спорткомитет своевременно не оформил, и я, как представитель команды, четыре дня вместо судейства и отдыха на море, по жаре в "цивильном" мотался между паспортным столом Одесского ГУВД, почтой, телеграфом, офисом Черноморского пароходства, яхт-клубом, Одесским портом и автоколонной междугородних перевозок: До сих пор жуть берет, как вспомню эту эпопею! Валечке же так понравилось в Одессе, что она решила остаться на несколько дней, отдохнуть: Я договорился с начальником пионерлагеря, и Валечке оставили тот самый домик, где мы жили. Чем это для нее кончилось, я расскажу чуть позже. В конце концов я оформил пропуска, купил ребятам билеты на "Комету", достал автомашины для матчасти и отправил большую часть ребят и лодки в Севастополь на следующую серию, а сам с частью ребят прилетел в Питер. А с Валечкой в Одессе произошло вот что: она отдыхала на пляже, увлеклась вязанием и не заметила, как у нее "утянули" сумочку, в которой были деньги, ключи от квартиры в Ленинграде, паспорт и авиабилет до Ленинграда: Можно представить себе, что она пережила там одна. Бросив все, она одолжила деньги у начальника пионерлагеря и первым же поездом уехала в Ленинград. Я был на работе, когда она позвонила мне, что стоит на улице перед домом без ключей: Я примчался домой, узнал, что произошло, и побежал покупать новые замки. "Подарить" жуликам паспорт с адресом, авиабилет и ключи от квартиры - спровоцировать на квартирную кражу. Заменил замки. Через пару дней надо было заявить об утере паспорта. Мы с Валечкой собрались в милицию, спустились в холл и.. в почтовом ящике обнаружили толстый конверт. В конверте был паспорт, авиабилет и записка следующего содержания: " Извините, что потревожили. Спасибо за деньги и сумку - нам тоже жить надо. За квартиру не бойтесь - не наш профиль. Ключи утопили. Паспорт и билет возвращаем - билет еще можно сдать в Аэрофлот. Одесские воры". Мы слегка обалдели, а потом я поехал в авиакассы, сдал билет Валечкин и получил 75 процентов его стоимости. Так что "благородству" одесских воров по-прежнему можно удивляться. К глубокому моему несчастью, в Одессе я больше никогда не был, да и не буду, конечно, никогда... Не судьба! Помните, как об этом у Юрия Никулина? "Из пункта "А" и пункта "Б" по одноколейному пути одновременно навстречу друг другу вышли два поезда. Они мчались без остановки, но... НЕ столкнулись! Почему, спросите? - НЕ СУДЬБА..." В той "ведьминой ступе" - инвалидном кресле номер 7, в тотором я безвылазно существую уже 4 года, даленко не попутешествуешь, разве что от кухни до кровати и обратно... Говорят, Одесса теперь - не та... Не верю! Этот один из самых любимых (естественно после Питера) мною городов просто не может быть другим по определению... Дай Бог, ирусский, и еврейский, и украинский, счастья этому городу и его людям! Дай Бог... Возможно, я сделал что-то не то при отправке этого рассказа. Там у Вас написано по-аглицки, а я в этом языке, как впрочем и во всех других кроме русского с еврейским акцентом, командно-матерного и специального языка яхтсменов-парусников ничего не понимаю... Так что заранее прошу прощения, если что не так... Санкт-Петербург.